«Мой долг вырвать Сидзуко из когтей ненавистной госпожи Рурико, а потом уже я любой ценой вымолю у нее прощение. Но почему эта женщина преследует меня? Завлекла меня в свой салон, выставила на посмешище, а теперь хочет разрушить мой семейный очаг! Только этого еще не хватало. Но не надо бояться ее. Надо бороться и победить. Пусть узнает наконец, что такое совесть! И надо во что бы то ни стало отомстить за гибель Аоки Дзюна».
Собрав все свое мужество, Синъитиро вбежал в дом, как в неприятельскую крепость, и сразу увидел в коридоре уже знакомого ему шофера и его помощника. Синъитиро зло уставился на них, как на слуг самого дьявола. Госпожа Рурико, видимо, не приехала, потому что у входа, куда сразу же бросил взгляд Синъитиро, не стояли ее шелковые дзори. Синъитиро облегченно вздохнул и пошел было дальше, но его окликнул шофер:
– Простите! Вы вернулись… А мы давно дожидаемся вас!
Фамильярный тон шофера не понравился Синъитиро, но это было только началом. Вслед за этим шофер громко крикнул:
– Госпожа, ваш супруг изволил вернуться! Я говорил, что он не задержится!
При этих словах на лбу у Синъитиро выступил холодный пот. Он представил себе, какой разговор произошел между шофером и его женой.
«Скажите, пожалуйста, господин изволил вернуться?» – должно быть, спросил шофер. «Пока не вернулся», – ответила Сидзуко или попросила ответить служанку. «В таком случае мы подождем его, если вы разрешите». – «Но он уехал с сослуживцами за город и вернется только к вечеру». – «Не был он за городом, он был у нас и сейчас едет домой. Если нигде не задержится, то через полчасика, не позже, вернется».
Услышав такую весть от совершенно незнакомого ей человека, Сидзуко обидится, покраснеет и не произнесет больше ни слова. Пока Синъитиро строил догадки, ненависть его к госпоже Рурико все росла и росла. Зачем она послала к нему своего шофера?
– Что, собственно, вам угодно? – с досадой спросил Синъитиро.
– Я привез вам письмо от нашей госпожи. – Шофер нагло улыбнулся. – А что за дело у нее к вам – про это я не знаю. Только госпожа велела дождаться ответа.
Синъитиро был в полной растерянности. Теперь его жена знала, что тайком от нее он посетил какую-то женщину и вдобавок получил от нее срочное письмо. Как больно все это должно было ранить чистую душу Сидзуко! Но, может быть, про письмо она еще не знает?
И Синъитиро тихо сказал шоферу:
– Где же письмо? Давайте его скорее!
В это время в гостиную вошла Сидзуко, видимо, услыхавшая голос мужа, и, весело улыбаясь, сказала:
– Письмо у меня! Вот оно!
С этими словами она протянула Синъитиро изящный бледно-розовый конверт. Смущенному Синъитиро бросился в глаза каллиграфический женский почерк.
Взяв конверт, Синъитиро вспыхнул, как зарево. Ему стыдно было смотреть в глаза жене, от которой у него не было до сих пор никаких секретов. Но Сидзуко оставалась совершенно спокойной, с лицом лучезарным, словно весна, на котором не было и тени упрека. Письмо ни капельки не смутило ее, не вызвало никаких подозрений. Сидзуко радостно, как всегда, встретила мужа. И от этого Синъитиро почувствовал еще большие угрызения совести. Как он раскаивался теперь, что обманул столь доверчивую душу из-за какого-то пустого увлечения другой женщиной! Что же до письма госпожи Рурико, то оно вызвало у Синъитиро досаду, смешанную с брезгливостью. Он охотно изорвал бы его в клочья, даже не распечатывая, но рядом стояла жена, у которой это могло вызвать подозрение. Синъитиро неуверенно вскрыл конверт и сразу ощутил запах дорогих духов. Но сейчас это не произвело на него никакого впечатления. Он отнесся к письму госпожи Рурико с отвращением, как к вражескому посланию, однако жадно пробежал его глазами.
