«Портрет Дориана Грея» — самое знаменитое произведение Оскара Уайльда, единственный его роман, вызвавший в свое время шквал негативных оценок и тем не менее имевший невероятный успех.Главный герой романа, красавец Дориан, — фигура двойственная, неоднозначная. Тонкий эстет и романтик становится безжалостным преступником. Попытка сохранить свою необычайную красоту и молодость оборачивается провалом. Вместо героя стареет его портрет — но это не может продолжаться вечно, и смерть Дориана расставляет все по своим местам.Роман Оскара Уайльда продолжает быть очень актуальным и сегодня — разве погоня за вечной молодостью порой не оборачивается потерей своего истинного лица?
Школа перевода Баканова, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2017
Художник — автор прекрасного. Цель искусства — раскрыть прекрасное, скрыв личность художника. Критик — это тот, кто способен передать свое впечатление от прекрасного в новой форме или новыми средствами.
Как высшая, так и низшая формы критики — лишь вид автобиографии. Безобразное в прекрасном видят люди испорченные и лишенные обаяния. В этом их ущербность.
Красоту в прекрасном видят люди развитые и утонченные. Для них есть надежда, они — те избранные, для которых прекрасное означает красоту в чистом виде.
Не бывает книг моральных или аморальных.
Книга написана либо хорошо, либо плохо. Вот и все. Нелюбовь девятнадцатого века к реализму — это ярость Калибана, увидевшего в зеркале свое отражение.
Нелюбовь девятнадцатого века к романтизму — это ярость Калибана, не увидевшего в зеркале своего отражения.
Предметом изображения художника может быть нравственная жизнь человека, однако нравственность искусства заключается в наилучшем использовании не самых лучших материалов. Ни один художник не стремится ничего доказать. Ведь доказать можно даже то, что истинно.
У художника не может быть этических пристрастий. Этическое пристрастие художника является непростительной манерностью стиля. Художник не может быть неестественным или неправильным, потому что вправе выбрать любую тему. Инструменты художника — мысль и слово.
Порок и добродетель для художника лишь материал. С точки зрения формы прообразом всех видов искусства является музыка. С точки зрения чувств — театр.
Всякое искусство есть и образ, и символ. Те, кто вглядывается в глубь образа, идут на риск. Те, кто раскрывает значение символа, идут на риск.
Искусство отображает не реальную жизнь и даже не автора, а зрителя. Разнообразие мнений о произведении искусства показывает, что оно ново, сложно и актуально.
Если критики расходятся во мнениях, значит, художник остался верен самому себе. Можно простить человеку создание вещи полезной, если только он ею не восторгается. Единственный повод для создания вещи бесполезной — страстная любовь автора к своему созданию.
Всякое искусство совершенно бесполезно.
Студию художника наполняло благоухание роз. Поднявшийся среди деревьев в саду летний ветерок вносил в распахнутые двери тяжелый запах сирени и более тонкий аромат розового боярышника.
Лорд Генри Уоттон, по обыкновению куря бесчисленные папиросы, возлежал на устеленной персидскими чепраками тахте и любовался кустом золотого дождя, чьи подрагивающие на ветру ветви сгибались под весом золотистых соцветий, источавших медвяный аромат и ярко пылавших на солнце; проносившиеся мимо птицы отбрасывали причудливые тени на длинные чесучовые шторы, закрывавшие огромное окно, и создавали кратковременный эффект японской живописи, напоминая лорду Генри о токийских художниках с бледными желтовато-зелеными лицами, которые стремятся придать своим творениям иллюзию динамики, несмотря на непременную статичность живописи. Низкое гудение пчел, деловито сновавших в некошеной траве или с неизменным упорством вившихся вокруг усыпанных золотой пыльцой цветов раскидистой жимолости, делало тишину еще более гнетущей. Приглушенный гул Лондона вторгался в нее как басовая нота звучащего в отдалении органа.
В центре комнаты на вертикальном мольберте стоял портрет в полный рост юноши исключительной красоты. Перед ним, немного в отдалении, сидел и сам художник, Бэзил Холлуорд, чье внезапное исчезновение несколько лет назад вызвало небывалый ажиотаж публики и дало повод самым причудливым домыслам.
Художник разглядывал изящную форму, столь искусно воплощенную им в своем творении, и с лица его не сходила довольная улыбка. Внезапно он вскочил и закрыл глаза руками, будто пытаясь удержать удивительный сон и боясь проснуться.
— Бэзил, на сегодняшний день это твоя лучшая картина, — томно проговорил лорд Генри. — В следующем году тебе непременно стоит отправить ее в галерею Гросвенор. Академия искусств чересчур велика и заурядна. Когда я ни приду, там либо слишком много людей, и я не могу посмотреть на картины, либо слишком много картин, и я не могу посмотреть на людей, что не в пример хуже. В самом деле, Гросвенор — единственное стоящее место.
— Вряд ли я вообще стану ее выставлять, — ответил художник, тряхнув головой в нелепой манере, из-за которой над ним смеялись в Оксфорде. — Нет, никуда ее не пошлю.
Лорд Генри поднял брови и удивленно посмотрел на друга сквозь причудливые тонкие кольца голубого дыма, струившиеся от крепкой, пропитанной опиумом папиросы.
