- Объяви приказчику от моего имени, что до двухсот целковых может скостить. А много ли бурлаков нынче купцы просят?
- Пока что до трехсот душ.
- Прикинь-ка, что возьмем за них?
- Путины у всех дальние, за тыщу верст. Пожалуй, до двадцати рубликов за душу выйдет.
- Всего, значит, тысяч шесть? А нельзя ли поболе из толстосумов вытрясти?
- Пробовал. Сверх половинного жалованья не дают нашим бурлакам. А не уступим - к другим помещикам переметнутся.
- Тогда набери еще человек сто в бурлаки. Через ряду* их выставим. Мне нынче деньги крайне нужны. Гостей надобно отблагодарить за то, что предводителем* избрали!
_______________
* Р я д а - в данном случае: рынок бурлаков.
* П р е д в о д и т е л ь дворянства - главная выборная должность в губернии.
- И так, как на войну в рекруты брал, с каждого десятого двора!
- По сусекам и донышкам поскреби!
- Сенокос же в разгаре, ваша светлость, за ним - жатва!
- Не впервой, управимся! На пять, на шесть дней на барщину гони, а то и на всю неделю!
Управляющий покосился на меня. Извольский перехватил его взгляд.
- Напрасно живописца опасаешься, Кузька! То мой раб, верный и бессловесный, смиренный и кроткий. Так ведь?
Я еще ниже склонил голову над рисованием.
- Люди и так ропщут, ваша светлость! По указу только половину недели можем на барщине держать. Как бы жаловаться не стали в губернию!
- Не страшно! У меня там чернильные души куплены! Ко мне все жалобы воротятся. Так что поднатужься!
- Трудно, ваша светлость, - поскреб в затылке Дворищев. - Разве что обсевки подмести?
- Сойдут и они, купцы все скушают! На ряде одних выставим, других - в путину отправим! - Князь похлопал управляющего по плечу: - Время ныне, Кузька, сам знаешь какое! День ярмарки - год кормит! А бурлаки - самая доходная статья!
- Так неоткуда же взять больше!
- А тех, что снизу с купцом Овчинниковым идут, считал?
- Вряд ли вторую путину подряд осилят! На днях письмо от старосты получил. Болезни артель изнурили! Трое от холеры померли, еще двоих по дороге оставили, идти в лямке более не могли.
- За покойников купец пусть отступное заплатит.
- Само собой.
Давая понять, что разговор окончен, Извольский позвонил в колокольчик.
- Одеваться! Живо! - крикнул возникшему на пороге Фалалею. - Пока завтракать стану, во дворе чтоб все было готово к отъезду. - И, повернувшись ко мне, добавил: - Поедешь на запятках моей кареты. Там уже не порисуешь. Зато впечатлений наберешься, а сие для живописца тоже немаловажно!
6
К девяти часам утра около ста человек ждали выхода князя и княгини у ворот усадьбы. Впереди на гнедых лошадях гарцевали двадцать вершников в одинаковых голубых кафтанах и круглых шляпах с зелеными перьями. За ними держалась охота - псари и доезжачие. Эти восседали на вороных конях, были одеты в малиновые кафтаны с белой перевязью через плечо, в желтых шапках с красными перьями. Далее следовали гости, в основном мелкопоместные дворяне, одетые как придется, иные явно хуже княжеских слуг. Замыкали шествие дворовые слуги в праздничных желтых рубахах-косоворотках и черных шароварах, заправленных в зеленые сафьяновые сапожки.
Ровно в девять часов князь с княгиней появились на высоком крыльце. Извольский был облачен в алый бархатный кафтан, шитый золотом, камзол с серебряными блестками, с широкой красной лентой кавалерии через плечо и шпагой на боку. Княгиня Елена Павловна, под стать ему, гордо выступала в изящной накидке из серебряной парчи с алыми разводами, с маленьким перламутровым корабликом на самом верху высокой прически, пышном платье с робронами*, драгоценными украшениями, сверкающими на голове, шее, груди.
_______________
* Р о б р о н ы - пышные нижние юбки на китовом усе.
Раздались громкие приветственные крики, в воздух полетели шляпы, шапки, картузы. Князь поднял руку, требуя тишины.
- Не время ли ехать на ярмарку? - громко выкрикнул он, согласно обычаю.
- Время! - дружно грянули из рядов.
Князь подал руку супруге, и они стали медленно спускаться с крыльца. И вдруг, нарушая установленный порядок, из толпы дворовых выбежал широкоплечий, статный молодец, упал на колени у крыльца.
- Бью челом вашей светлости... - начал он.
- Порядка не знаешь, холоп? - перебил князь и затопал ногами от ярости. - Донесли мне, о чем просить хочешь. Только не бывать тому, не видать тебе Глашки как своих ушей! А за то, что праздник мне омрачил, на конюшне двадцать плетей получишь, и - в бурлаки! Эй, стража!
Четверо дюжих псарей подбежали к Степану, подняли его на ноги и увели в сторону.
- Не повезло бедолаге, - покачал головой мой сосед по запяткам, - не вовремя со своей просьбишкой сунулся!
Как ни в чем не бывало князь с княгиней сошли с крыльца и медленно прошествовали к двум золоченым каретам, запряженным тройками белых как снег лошадей. Они заняли свои места, я вместе с тремя другими гайдуками свои.
- Трогай! - махнул кружевным платочком из окна кареты Извольский, и длинный поезд, извиваясь змеей на поворотах, двинулся к переправе.