...раньше она была другой, - Вельма любила забираться на крышу, садилась на парапет и покачивала ногами. Она жевала сахарный крендель, вытирая пальцы клетчатым платком, и делилась с голубями. Голубей на крыше было множество, они, казалось, слетались со всего города, и толклись, ворковали, причитали, выпрашивая кусок этого самого кренделя. - Все решили, что дело в несчастной любви. Встретила женатого, влюбилась, разорвала помолвку, поссорилась с семьей. А ее любовник, как наигрался, послал куда подальше. Только не послал... она по-прежнему с ним встречается. Это сразу заметно. Она прямо светится, правда, недолго, потом... будто откат. Знаешь, я бы ее изолировала.
Вельма отрывала куски батона.
- Здесь Корн не прав. На девчонку определенно воздействуют, пусть неклассическими способами, но какая разница? И пока она под колпаком, говорить не станет. Надо уводить. Отослать ее куда... пусть придумает.
Про Вельму и главу управления шептались... осторожно.
Слухи, они ведь в разных местах заводятся. Кирис старался не обращать на них внимания. Да и... был ли он сам влюблен? Пожалуй, как и все прочие, с кем Вельме случилось работать. В том не было ее вины, она ведь не специально, она... привыкла вот так жить. Правда, при всем том Вельма соблюдала осторожность, никогда и никому не обещая больше, чем могла дать.
Разве что...
...поговаривали, у нее есть кольцо, которое Вельма носит на шее. И что свадьба состоится, что ей давно бы пора состоятся, но Вельма не желает уходить из Управления. А Корн не настаивает, он достаточно умен, чтобы предоставить избраннице право выбора.
- Конечно, если девчонку сдернуть, то хвосты зачистят, - она доела крендель и вытерла пальцы. - Но у нас будет свидетель.
...сомнительного свойства, поскольку всегда можно сослаться на желание брошенной женщины отомстить любовнику.
- Мужчины, - Вельма покачала головой. - Вам бы все в игры играть во имя государства, а девчонка с ума сходит.
...в тот вечер они ушли вдвоем. Кирис, обычно провожавший Элену до станции, задержался. Привык, что уходят в одно время, да и Вельма просила не мешать. Он и не мешал. Он бы держался в отдалении, как и положено неудачливому ухажеру, у которого смелости не хватает подойти.
Но Вельма его изучила.
Не только его.
И они ушли раньше.
...оказывается, и Вельма совершила ошибку.
Ее нашли быстро. Тело не прятали, будто знали, что смысла в этом нет.
Ее нашли, и Кирису пришлось объясняться. Потом. Позже. Когда целители разрешили говорить. И он знал, что не был виновен: в их паре старшей была именно Вельма, но... знание - одно, а совесть - другое. И Корн слушал.
Наверное, ему хотелось убить идиота, из-за которого...
...Кирис и сам бы умер. Только кто ж ему позволит?
Вельму нашли, это да... ограбление?
Возможно. У Вельмы при себе была пара серебряных сережек и колечко-артефакт, да цепочка на щиколотке, скрытая под чулками. Цепочку тоже сняли, а чулки завязали на горле бантиком, и в этом опять же виделась издевка.
Говорить тяжело.
- Если этот урод понял, что копают под него, Вельму убрали бы в любом случае, а окажись ты рядом, то и тебя, - сказал тогда Корн, сжимая руку, и стакан рассыпался пылью в его руках. - Тогда у меня было бы два трупа. Тебя придется уволить.
- Нет.
Тогда Кирису казалось, что уволиться - это значит бросить Вельму.
- Думаешь, я оставлю это дело? - у Корна тяжелый взгляд, от которого тянет отвернуться, но Кирис выдерживает. Он заставляет смотреть в светлые глаза, и дышать заставляет. И вообще жить. - Нет... теперь точно нет... это и раньше было личным.
Он стряхивает осколки в мусорное ведро.
- Мы его зацепим и сожрем... но для этого мне нужны люди. Живые люди.
Живым себя Кирис не чувствовал, хотя целители и утверждали, что кризис миновал. Не отпускало ощущение, что лучше бы его добили в том проклятом доме.
- За Эленой Ригис присматривали, - рассказывать нелегко, хотя Кирис рассказывал эту историю сперва Корну, затем комиссии по внутренним делам.
...потом снова Корну.
...и старому канцлеру, изъявившему личный интерес.
Он рассказывал, проклятье, и собственному отражению, тренируя проклятый доклад, пока не выучил каждое слово. И все равно говорить было сложно.
Да и как?
В доклад не вошла старая ворона, которая раскапывала мусор под лавкой. Район, где Ригис снимала дом, пусть и считался приличным, но слишком близко примыкал к Пятому округу.
Работала конка.
Позвякивали рельсы. Пахло металлом и горячим жиром. Ветер дул с востока, с государственных мыловарен, и порой воздух делался будто бы липким. Местные не открывали окна и в жару. А на улице старались появляться уже к вечеру.
В доклад это тоже не вошло. Кому и какое дело до чужих привычек? А вот агент, заглянувший на чай в старую чайную, да и задержавшийся дольше срока, кажется, по сей день служит где-то в архивах. Там аккурат собрались любители чая...
...второго после отыскали в подвале.
