Я все же переступила порог.
Пыль.
Много пыли.
И пустота. Из мебели здесь остался старый диван, на котором кто-то бросил плед да так и забыл, и пара стульев, явно из разных комплектов собранных.
Камин.
Решетка почернела от сажи. Полка пуста. А на ней все та же пыль. Она танцует в желтоватом свете, ложится на руки, щекочет нос. Нос я потерла: не хватало расчихаться.
- Я могу даже кое-что предсказать... идемте, - Кирис протянул мне руку. Все-таки на редкость неразумное поведение. Логичнее было бы выставить меня, а то и отвести в дом, наврав что-нибудь достоверное про несчастный случай с глупой служанкой. А он за собой тянет. И сомневаюсь, что исключительно потому, что больше некому светляка держать. - Она появилась вот оттуда...
Темная дверь почти скрывалась между двумя массивными шкафами.
- Прошла наверх...
Кирис запечатлел цепочку следов, пока вполне себе обутых.
- Разделась в спальне.
Кровать здесь осталась, и я даже догадываюсь о причине такой щедрости: вытащить этого древнего монстра из дому - еще та задача.
На кровати обнаружился букет. Полевые цветы, поздние, последние тени лета, собранные вместе и перевязанные лентой. Хотя...
- А можно взглянуть поближе? - я не решалась сама подойти к кровати. Вдруг да затопчу что-то важное. - На букет...
- Он всегда оставляет букеты.
Горная ромашка, почти сорняк, но полезный. Ее пьют от многих хворей, да и просто так добавляют в чай, для вкуса и запаха. Ветки серой полыни. И пара васильков, чудом доживших до осени. А вот эти тонкие темно-красные стебельки я где-то видела...
- Виноград, - сказала я, трогая ягоду-бусину. - Этот... как его... лезейский, да?
- Что?
Кирис, разглядывавший одежду, которая лежала на кровати, развернулся.
- Это лезейский виноград. То есть, в названии не уверена, я плохо запоминаю такие вещи, но... я его видела. Сегодня. В оранжерее. И... сомневаюсь, что он растет где-то кроме.
- Интересно...
Кирис принял букет из моих рук.
Осторожно, будто опасаясь, что цветы осыплются. Ромашки потеряли пару белых лепестков, а вот виноград... кто мог его сорвать? Кто рискнул бы сунуться во владения эйты Ирмы?
Любимый внук.
Или...
...одежда разложена и аккуратно. Знакомо. Так замковые горничные складывают белье. И стало быть, она сама... то есть, вполне возможно, что убийца постиг высокое искусство складывания одежды, но... мне кажется, что девушка сама.
Пришла.
Разделась.
И ушла... какой в этом смысл?
- Знаете, - Кирис протянул мне цветы. - Мне кажется, что я устал от всего этого. Мар опять запретит вызывать полицию.
- А вы опять к нему прислушаетесь.
- Он умеет убеждать. Подержите, пожалуйста, ровно. Мне надо и его заснять. Идиот... на прошлые букеты я не обратил внимания. Думал, это так...
Макушка у него тоже рыжая, выгоревшая до морковного яркого колера. А в нем тонкие мазки седых волос. И мне хочется погладить их, понять, мягкие они или жесткие, как проволока?
Я вздохнула.
Кажется, мне действительно следует найти себе мужчину. Хотя бы для здоровья, а то лезет в голову всякое и не к месту.
- Но я напишу письмо. Сегодня. И если вы захотите уехать, просто скажите, - он поднялся и заглянул мне в глаза. А я смутилась вдруг.
С чего бы?
Это просто взгляд.
И просто мужчина.
Я ведь по делу общалась с огромным количеством мужчин, так чем этот конкретный отличается от них? Вот именно...
...именно, что себе врать не стоит. Не знаю, чем, но отличается. От взгляда прочих я не краснела.
- Скажите, - знаю, что глупо, но если я и дальше буду им любоваться, то... то что-то случится, такое, что возьмет и испортит все, даже то, чего нет. - А Мара вы тоже проверяли?
- Что?
Кирис моргнул.
А ресницы у него совсем светлые, будто обожженные. Из-за них и глаза кажутся почти белыми.
- Мара. Вы сказали, что проверили всех. А его тоже?
Что ж... ответа я не дождалась. Впрочем, он был и не нужен.
Глава 25
К вечеру отчетливо похолодало. И холод пробрался в дом, заставив дам вспомнить о мехах. В соболином палантине эйты Ирмы поблескивали искры алмазов. Сияли камни на шее Сауле, которой шло платье с оторочкой из лисьего меха. А вот Лайма выбрала длинный жакет, отделанный соболем.
Красиво.
Только непрактично.
- Боги, у меня от этой погоды голова раскалывается, - эйта Ирма сидела у окна, наблюдая за отражением в стекле. Где-то там, в черной глади, была и я. - Ненавижу осень. Скорей бы по-настоящему холода наступили.
- Слышала, опять девку нашли, - Сауле устроилась у камина, в котором переваливалось рыжее пламя. - Ей вырезали глаза...
- Не понимаю твоего плебейского интереса к кровавым подробностям.
Сауле поболтала флягу, прислушиваясь к тому, что осталось. И кажется, услышанное пришлось ей по вкусу. Флягу она прижала к груди и погладила.
Нежно.
- Надо же мне хоть чем-то интересоваться. Ты вот травками. Племянничек зверей свежует. А я буду кровавыми, как ты выразилась, подробностями.
Кто это зверей свежует?
- Мне кажется, - подала голос Лайма, - это не совсем уместная тема для беседы. Ужин скоро.
О да, скоро ужин.
