Виктория фон Ленхард! Он часто думал об этой серьезной девушке, так похожей на свою прекрасную родственницу! Она проявляла заботу о нем, связывая его болезненное состояние с покупкой портрета леди Тэлбот. Он улыбнулся. Как она привязана к картине!
Все эти предостережения, загадочные истории! А разве он сам не привязан к портрету? Ведь он забывает обо всем на свете, когда садится в кресло напротив него. Один взгляд этой женщины лишает его разума!
Его лицо приняло оживленное выражение — сейчас он снова увидит портрет! От лихорадочного возбуждения у него закружилась голова. Пошатываясь, Ричард вышел из лифта и остановился у новой картины в стиле поп-арт, прислоненной к стене. Полотно было кричаще красочным, и адвокат в недоумении спросил себя, зачем он вообще купил его. Он прошел по длинному коридору, увешанному полотнами знаменитых модернистов, даже не взглянув на них — еще несколько недель назад это было бы невозможно!
Дверь в комнату, где находился теперь смысл его жизни, была распахнута настежь. Он со страстной тоской принялся искать колдовской взгляд темных глаз, но прекрасный образ снова покинул портрет, на этот раз прихватив с собой и фон. Роскошная золоченая рама окаймляла пустоту. Внутри нее виднелась только белая стена.
Мужчина тяжело опустился на стоявший у двери стул и впал в забытье. Казалось, мысли и чувства разом покинули его тело.
Когда Ричард очнулся, кошмар еще не закончился. Он поднялся, пошатываясь и не понимая, в своем ли он уме? Стакан неразбавленного виски ненадолго прояснил сознание и дал силы подойти к пустой раме.
Его дрожащая рука шарила в пустоте рамы, касаясь холодной стены, а лицо приобрело паническое выражение: ему казалась, что не только рама потеряла свое содержимое, но и он потерял свою жизнь.
Ричард тщательно обследовал раму и понял, что огромный холст не был унесен неведомым духом, а был вырезан человеческой рукой, аккуратно орудовавшей ножницами. Значит, он не сумасшедший! Кто и зачем похитил его мечту, смысл его жизни? Горе обрушилось на него с такой же силой, с какой прежде он дарил портрету свою любовь.
Шок полностью обездвижил мужчину, и он подумал, что теперь не остается ничего другого, как умереть. Ему казалось, что он падает в пропасть, из которой уже никогда не выбраться. Ричард едва доплелся до дивана и рухнул на него. Его мозг, словно парализованный, не рождал ни одной дельной мысли, кроме мечты о смерти. Теперь осталось только уйти из жизни, как и предсказывала Виктория! Виктория… Он поднес ко рту стакан и залпом выпил оставшийся там виски — это был последний глоток перед дальним-дальним путешествием…
Ричард фон Вильд проснулся через двое суток, но пришел в себя не сразу. Он лежал в глубоком трансе, ничего не чувствуя и не желая. Сквозь плотно задернутые шторы пробивался слабый свет. Рама портрета была все так же пуста. В комнате царила пугающая тишина.
Мужчина поднялся тяжело и неуверенно, но чувствуя себя странно отдохнувшим. Он уже давно забыл это приятное ощущение. Ричард медленно вышел из комнаты, поймав себя на том, что ему хочется двигаться быстрее, и в ногах нет прежнего оцепенения. Головная боль прошла, и он снова мог думать! Одна за другой рождались мысли о пропущенных, текущих и предстоящих делах.
«Виктория!» — подумал Ричард, вспомнив о ее предостережениях и требовании вернуть портрет во дворец. Ему не хотелось верить, что она могла совершить криминальное преступление, но ситуация требовала прояснения. Адвокат позвонил портье:
— У меня вопрос по поводу вчерашней доставки картины. Кроме фрау фон Ленхард, кто-нибудь поднимался в мою квартиру?
— Фрау фон Ленхард приходила еще в четверг, господин адвокат, — удивленно ответил портье. — И, кроме нее, никого не было.
— А какой сегодня день?
— Воскресенье.
— Это что же получается, я так долго спал?
Так, значит, проблема бессонницы решена?
— Все может быть, господин адвокат. Я уже два дня вас не видел.
— Еще один вопрос по поводу доставки картины. Фрау фон Ленхард уносила что-нибудь, когда уходила?
— Кажется, упаковочную бумагу. Она не хотела, чтобы я ее выбрасывал, потому что она может пригодиться для упаковки других картин.
— Упаковочная бумага…
— Ну да, свернутая в рулон.
— А какого размера был этот рулон?
— Длинный и довольно толстый, перевязанный веревкой.
— А могло ли там быть завернуто что-то другое?
— О господи, конечно, нет! Я даже представить себе такого не могу… Чтобы эта красивая молодая дама!? Нет, это была упаковочная бумага, как она и сказала.
— Что значит «она сказала»?
— Она сказала, что там упаковочная бумага.
Ричард представил себе, как она бросила рулон на заднее сиденье своего автомобиля и спокойно уехала. И никто ничего об этом не знал!
Фон Вильд молча ушел, оставив незадачливого портье в полном неведении, что же, собственно, произошло. Разумеется, прежде чем обвинять Викторию, он должен поговорить с ней с глазу на глаз.
Ричард позвонил во дворец, ему ответили, что выставка сегодня открыта и фрау фон Ленхард на рабочем месте. Адвокат приехал и нашел ее.
