Арата Ёсикава в классе всегда был довольно строг, но при этом понимал нас. В первый день он сказал: «Забудьте всё, чему вас учили в ваших художественных школах или секциях. Здесь это не поможет. Японская живопись отличается от европейской. Конечно, никто не говорит о том, что нужно отбросить достижения западного искусства по типу линейной перспективы. Но готовьтесь к тому, что нужно будет начинать всё сначала! Предыдущий опыт будет только мешать. Ведь легче научиться и научить с нуля, нежели переучиваться и переучивать. Курс, набранный в этом году, действительно уникален! Среди нас – две девушки, и одна из них – иностранка. Раньше на факультет японской живописи брали только парней, так как считалось, что традиционное изобразительное искусство – занятие исключительно мужское. Надеюсь, что это мнение ошибочно».
Мне было приятно услышать подобные слова, тем более что звучали слова сенсея искренне.
Первые три пары по рисунку быстро пролетели. Как и сказал Ёсикава-сан, начинать всё пришлось буквально с самого начала: мы рисовали куб, цилиндр и сферу по отдельности, а затем тренировали различные виды штриха.
На большой перемене Тадао предложил купить что-нибудь перекусить и посидеть в университетском саду, чтобы пообщаться и лучше узнать друг друга. Мне эта идея пришлась по душе, тем более что в запасе был целый час, да и погода стояла ясная и тёплая.
Университетский сад – отдельное произведение искусства! Как оказалось, он стал дипломным проектом студентов с архитектурного факультета, которые выпустились пять лет назад. Сад был разбит в соответствии с традициями японского садово-паркового искусства и с учётом современных тенденций ландшафтного дизайна. Его устройство подчинялось принципам асимметрии. Он утопал в зелени, повсюду слышался приятный плеск воды, потому что в пруду обитали карпы. Казалось, что к нему не притрагивалась рука человека: настолько всё выглядело органично и естественно. Дорожки сада были выложены плоскими камнями. Освещали сад покрытые мхом каменные светильники тору. Необычный мост соединял два берега пруда: он был собран из хаотично примыкавших друг к другу узких вытянутых прямоугольников, состоящих из двух досок, и лежал на камнях, еле-еле показывавшихся из воды. Получалась дорожка причудливой зигзагообразной формы, прогуливаться по которой можно было только в одиночестве. Перила у моста отсутствовали.
– Ох, я устал! Давно не рисовал так долго такие скучные вещи… Ещё со школы это не люблю! – сказал Тадао.
– Мне, честно говоря, это тоже не особо нравится, но делать нечего, ответила я. – Тадао, а где ты учился до этого?
– Я ходил в школьный рисовальный клуб. А ты, Сакамото?
– Я самоучка. Для меня было в новинку то, что мы делали сегодня. Мне больше по душе рисовать людей, нежели неодушевлённые предметы и пейзажи.
– Честно говоря, удивительно, что девушек вообще взяли на этот факультет. Ведь даже в европейском искусстве великих женщин-художниц не так-то много, – произнёс Акира.
– Да, но это связано не с тем, что мужчины якобы более талантливые, нежели женщины. Основную роль здесь сыграла историческая несправедливость: женщин в Европе, как и в Азии, долго не допускали до занятий живописью. Конечно, этого уже не исправить, но имена современных художниц тоже не особо известны среди широкой публики. Даже на Западе. Из японских могу вспомнить только Йоко Оно, – сказал Чикао.
Удивительно, но оказалось, что у всех ребят хороший английский. Я поинтересовалась:
– Простите, что перескакиваю с темы на тему, но у меня вопрос: как так получилось, что у вас у всех такой крутой уровень английского?
– Я родилась в Америке, мои родители переехали туда по работе за несколько лет до моего рождения. В Японию мы вернулись девять лет назад, но с детства мне приходилось разговаривать на английском и японском языках, – объяснила Ран.
– Я люблю играть в онлайн-игры. Чтоб общаться с игроками из разных стран, пришлось выучить английский, – сказал Акира.
– Мне всегда нравилось изучать иностранные языки. Я говорю также на французском, корейском и испанском. Надеюсь, что пару слов на русском языке мне тоже удастся выучить, – ответил Тадао с добродушной улыбкой.
– Мой папа из Канады, а мама – японка. Я билингв. Так же, как и Ран, я с детства начал разговаривать на двух языках. До сих пор папа говорит со мной по-английски, а мама – по-японски. Ну а ты, Инна, как выучила английский? – спросил Чикао.
– Я начала активно заниматься английским в период карантина, когда постоянно сидела дома и нечем было заняться. К тому же для поступления требовалось сдать экзамен для подтверждения высокого уровня владения английским языком.
– А почему Япония? – сказала Ран.
