Лиза только грустно улыбнулась, слушая его. Спутницей и возлюбленной! Может быть, он и прав, но спутницей и возлюбленной она могла быть единственному человеку – и это было невозможно…
– Нет, Никита Алексеевич, спасибо вам, я не буду на открытии «Максима», – сказала она.
– И это вас очень печалит, Лизонька? – Он внимательно посмотрел на нее. – Ну, хотите, я достану для вас приглашение?
– Да что вы, Никита Алексеевич, зачем!
Ей действительно было безразлично и открытие «Максима», и любое другое событие, которое не связывало ее с Юрой.
– Да, вы не светская львица, моя дорогая! – заметил Орлов. – Хотя погодите, вы ведь именно львица, насколько я помню? Ведь это день вашего рождения мы праздновали как-то в конце июля у Вити в подмосковной? Ну конечно, вы Лев по Зодиаку, то есть очаровательная львица!
– Какая уж там львица, – невесело улыбнулась Лиза.
– Ну почему? Разве львица – это та, что рычит и бросается? Я, правда, не знаток этих астрологических штучек, но мне кажется, вы очень даже стойко можете бороться за свое счастье, и самоотверженности вам не занимать. Как львице по отношению к своим детенышам.
– Да ведь у меня нет детенышей, с чего вы взяли? – Лиза продолжала улыбаться, слушая Орлова.
– А мужчины – те же детеныши, уверяю вас, ну никакой просто разницы! Так что, милая моя львица, зря вы падаете духом. Да-да, вы именно пали духом, потому и пришли сюда, разве нет? Я, разумеется, польщен вашим доверием, Лизонька, но унывать у вас нет никаких причин. Какие-нибудь любовные переживания, ведь правда?
Лиза кивнула, хотя вовсе не собиралась ни перед кем открывать душу.
– Ну-у, вам ли переживать из-за любовных неурядиц! – Орлов ободряюще коснулся ее плеча. – Любой мужчина сочтет за счастье, чтобы на него устремились такие глаза, как у вас. Которые для него и созданы Богом!
– А если он не считает это за счастье, как тогда быть, Никита Алексеевич? – Лиза сама удивлялась своей неожиданной откровенности.
– Вы ошибаетесь! – горячо заявил Орлов. – Нет такого мужчины, который бы от этого отказался, потому что таких женщин – раз-два и обчелся, особенно теперь. Милая вы моя, да ведь даже моя обожаемая супруга, которая всего-то и была что натурщицей в художественном училище, – и та была занята только собой, и той было не до меня! А вы говорите!.. И знаете что, – он решительно взял ее под руку, – пойдемте-ка ко мне в мастерскую. Вы, конечно, необыкновенная девушка, Лизонька, и чувства у вас глубокие… А все-таки лучшее лекарство от хандры для любой нормальной женщины – это новое красивое платье, я в этом неоднократно убеждался.
– Но, Никита Алексеевич, я не могу шить у вас, – запротестовала Лиза. – У меня просто нет таких денег.
– Прелесть вы моя, это вы мне говорите о деньгах! – рассмеялся Орлов. – У вас нет, а у меня как раз-таки есть, и я совершенно уверен, что могу иметь их ровно столько, сколько мне необходимо. Поверьте, я еще не потерял ни репутацию, ни квалификацию. Так что финансовый вопрос мы с вами обсудим позже, а сейчас я предлагаю вам обсудить фасон. Ну, как будто вы собираетесь на открытие «Максима», например.
И, говоря все это своим приятным голосом с легкой картавинкой, Орлов увлек Лизу наверх, в свою знаменитую мастерскую со стеклянным потолком.
«Может быть, он и прав, – думала Лиза по дороге домой, стоя у дверей вагона в метро. – Спутница и возлюбленная…»
Она думала об этом с горечью, но, как ни странно, неожиданный для нее самой визит к Орлову вывел ее из состояния безнадежности.
«Если бы еще не видеть Юру так часто», – подумала было она, но тут же ужаснулась этой мысли.
Во что превратилась бы ее жизнь, если бы не удавалось хоть бы видеть его – пусть мельком, как это чаще всего и происходило теперь?
Сергея она тоже видела не так часто, как прежде, но уже через месяц после их разговора в Кусковском парке Лиза поняла: ее уверенность, что отношения между нею и Псковитиным выяснены окончательно, – совершенно напрасна. В глазах Сергея опять читались и суровость, и печаль, и какая-то немая просьба…
«А может быть, не надо усложнять себе жизнь? – иногда думала Лиза. – Сергей любит меня, в этом не приходится сомневаться, он одинок, ничто не мешает нам быть вместе. И ведь я отлично знаю, как он надежен и порядочен, – чего же больше?»
Она понимала, что многие женщины сочли бы за счастье связать свою жизнь со Псковитиным, но лишь ум подсказывал ей сомнения. В душе ее сомнений не было совсем, а Лиза давно уже поняла, что не в силах приказать собственной душе.
Никита Орлов сшил для нее чудесное платье из матовой бледно-зеленой тафты с нежными, едва заметными разводами.
– Вам еще не надоел зеленый, Лизонька? – спросил он, когда восхищенная Лиза разглядывала платье у него в мастерской. – Между прочим, он считается неблагоприятным для людей искусства – что, по-моему, совершеннейшая глупость. Все-таки это лучший ваш цвет, а ведь я хотел развеселить вас этим новым нарядом, зачем же отказываться от того, что вам особенно идет, не так ли?
Полюбовавшись на себя дома перед зеркалом, Лиза со вздохом повесила платье в шкаф.
