Подколзев широко улыбался, но глаза у него были прежние – жесткие, обыскивающие глаза. Ратников коротко кивнул ему и отвернулся. Но Подколзев, ничуть не смущаясь, обошел вокруг и снова оказался у него перед глазами.
– Рад вас видеть, Юрий Владимирович. А, все та же очаровательная девушка с вами! – Он кивнул в сторону Лизы. – А Юлия Георгиевна что же, по-прежнему во Франции?
– Разве вы знакомы с моей женой? – поинтересовался Юра, глядя на Подколзева.
– Нет, не имел счастья, к сожалению. Но наслышан, что…
– В таком случае почему вас так интересует, где она в данный момент находится? – оборвал его Ратников. – Извините, нас зовут.
С этими словами он прошел в другой конец зала, пропуская Лизу перед собою.
– Зачем ты с ним так, Юра? – вполголоса спросила Лиза. – Он какой-то опасный человек, неужели ты не чувствуешь?
– Может быть, – пожал плечами Ратников. – Но тогда тем более не стоит с ним разговаривать. Думаешь, если я начну перед ним заискивать, он станет менее опасным?
Лиза понимала, что Юра прав, и все-таки ей было не по себе, когда она вспоминала скрытую угрозу, таившуюся в глазах Подколзева.
Но Ратников, кажется, вовсе забыл о нем. Он разговаривал с тем самым неказистым мужичонкой из «Роллс-Ройса» – как выяснилось, одним из владельцев торгового порта во Владивостоке. Лиза всмотрелась в Юрино лицо – интересно, как он относится к этому собеседнику? Но в его глазах читалось только вежливое равнодушие, по которому ничего нельзя было определить.
– Он скучный? – спросила она, когда разговор был окончен.
– Обыкновенный, – пожал плечами Ратников. – Почему ты решила?
– Мне показалось, он тебе совершенно неинтересен, – ответила она.
– Да. – Юра улыбнулся. – Он мой партнер, я с ним сегодня говорил днем, мы уже все обсудили. А вечером говорить с ним не о чем, это ты права.
И совсем другими стали его глаза – внимательными, даже настороженными, – когда он заговорил с сухопарым мужчиной в элегантном темно-сером костюме. Рядом с этим мужчиной как раз и скучала во время разговора миленькая девушка лет семнадцати, с пухлыми губками и крошечным вздернутым носиком.
Взглянув на эту девушку, Лиза неожиданно поняла, что кажется ей таким странным в облике дам на этом вечере. Все они были одеты настолько похоже, что их вечерние туалеты казались едва ли не униформой.
На этой девушке, как и на многих других, как и на спутнице Кардена – французской актрисе, было длинное платьице-«комбинашка» золотого цвета и такие же золотые туфельки на высоких каблуках.
«Удивительно, – подумала Лиза, – где же те платья, которые заказывались к этому вечеру у Орлова? Неужели он мог сшить такое количество одномастных – золотых и серебряных – туалетов? Как-то не похоже на него».
Хотя разве мог бы переубедить любую из этих девочек, чьи глазки горели от светского восторга, – разве мог бы ее переубедить самый великолепный кутюрье, если ей хотелось иметь такое же платье, как у спутницы Кардена?
С сухопарым мужчиной Юра говорил о немецком проекте, – это Лиза поняла сразу, как только вслушалась в разговор. Кажется, они обсуждали даже не проект, а саму возможность организации в России четкой системы, в которую включалось бы множество фирм разного профиля. Неудивительно было, что девочка скучала.
– Жаль, Юрий Владимирович, – говорил высокий мужчина, тоже глядя на Ратникова с внимательным и несколько настороженным интересом, – я раньше не знал, что вы этим интересуетесь. Если хотите знать мое мнение – дело безнадежное. Вы же опытный человек, неужели вы думаете, можно быть уверенным, что никто из членов этого вашего доморощенного концерна не схалтурит, не потянет одеяло на себя? Да в конце концов, попросту не украдет и не решит вас же кинуть? У нас ведь не Германия, нельзя об этом забывать!
Юра собирался что-то ответить, но, поймав скучающий и недовольный взгляд девочки в золотом, тут же улыбнулся:
– Лен Сергеевич, не будем утомлять наших дам. В конце концов, они пришли сюда отдохнуть, правда? А вам я буду очень признателен, если вы позвоните мне. Возможно, мне и удастся вас переубедить.
С этими словами он протянул мужчине с таким странным именем свою визитку.
– Видишь, не все подколзевы, – сказал он Лизе, когда Лен Сергеевич с дамой отошли от них. – Но вообще-то я увлекся. Глупо говорить о делах у «Максима»! Смотри лучше, какие здесь пепельницы.
Пепельницы не показались Лизе какими-то особенными, но Юра объяснил ей, что это знаменитые на весь мир максимовские пепельницы, таких нет больше ни в одном ресторане.
– Посмотришь, что в конце вечера будет, – улыбнулся он.
– А что? – удивилась Лиза.
– Да все начнут их опускать в сумочки и карманы. Невзначай, как будто так и надо. Это уже хорошим тоном считается в Париже – стащить пепельницу на память от «Максима». У нас, ясное дело, приживется обычай, можно не сомневаться.
Голоса становились все громче, гости ходили по залу, рассаживались, болтали; хлопали пробки от шампанского.
– «Мюзини» понравилось тебе? – спросил Юра. – Помнишь, у Риты? Здесь особенное, очень старое.
