– Он свернул бы Лайзе шею и не поморщился. И мы бы оставили в живых психа и позволили умереть ассистентке доктора, – ровно и размеренно заговорил подпольщик. – Фил сошёл с ума. Любой, кто берёт заложника с целью какой-то для себя выгоды, идёт на торг. Он собирался свернуть девчонке шею просто из жажды убивать.
– Вы сами парочка психов. Супружеская пара маньяков, мать вашу, Уоллис… от тебя не ждал, – бормочет Рой. И, громче: – Сазерленд, ты живая там? Не придушенная?
– Н… нет…
По лестнице застучали легкие шаги.
Лайза подняла голову.
Дженни, подобрав подол длинной юбки, присела рядом, обняла её.
– Уйдём отсюда? – спросила, заглядывая в лицо.
Лайза видела её беспокойство, усталость, измученность… Только одного тут не было – смятения. Дженни не сомневалась ни в чём.
– Н-ничего не…
Лайза поняла, что договорить она не в силах, схватилась за плечи Джен и позорно разревелась, всхлипывая, шмыгая, рвано хватая воздух между приступами рыданий, сдавливающих горло.
На голову легла лёгкая ладошка, принимаясь поглаживать.
Арсений видит грязное зеркало, об которое чуть позже бьётся головой. Он видит пыльную комнату, в которой воздух уже и не воздух, а диффузное с пылью образование. Перо видит, как ему втыкают между пальцев кисти – чтобы не вываливались из самих пальцев, разрывая плотные перемычки кожи, вгоняя черенки между пястных костей, и отправляют рисовать. Кровь из разорванных перепонок тёплая, липкая, живая, заливает кисточки, и голос за кадром сообщает, что так проще – не надо искать краску. Ему чудится, как он облизывает холодную поверхность зеркала, силясь повторить контур застывшего отражения. За языком на зеркале остаются размазанные полупрозрачные разводы.
Ему снятся душные объятия постели, где он просыпается, ищет в толстом промокшем от пота одеяле кого-то, не находит и просыпается ещё раз, в темноте. Ощупывает её, просыпается. В комнате с серым светом, где на стене выступает его готовая картина. Но виновато время перед рассветом, фигуры мутны, ничего не разглядишь.
Как она выглядит? Как?
Он подходит ближе, щурится, вглядывается, тщетно, наконец, распластывается по стене, ощупывая её, будто плоскость способна сообщить изображение пальцам, по ней шарящим.
Эфемерно
Как тень
Как свет
Не существует
– Ты должна быть здесь, – шепчет он исступлённо, извиваясь и прижимаясь к холодной поверхности. Щека ощущает на себе мельчайшие изъяны грунтовки, крошечные выступы. Запах масла. – Должна быть здесь, я должен тебя видеть…
Но стену затягивает серым, всё это проваливается в черноту, в которой проступает старое пыльное зеркало…
Медленно реальность сужалась до этой комнаты, откуда Джиму выходить было нежелательно. Она, нижняя с запасами эзотерической литературы, и ось мира – кровать с лежащим на ней трупом любимого человека. По совместительству – с единственной надеждой когда-либо выбраться отсюда.
Вот, значит, она – ось мира. Центр солнечной системы. Вокруг, планетами – сам Джим, младший, Юпитер-Кукловод с раздутым газообразным самомнением. И всегда было так. Всегда Джим сидел у кровати холодного Арсения. Трогал руку в бесплодных попытках высчитать пульс. Пытался занять резиновое время, читая зубодробительные оккультные тексты. Давил в себе отзвуки взбесившегося Зеркала. Рассматривал старый, служащий теперь для самозащиты, скальпель. Тёмной стороне этот скальпель очень нравился.
А ещё рядом постоянно находились люди. Разные. Сменяли друг друга как те же планеты на орбитах. А потом после женского крика снизу Дженни с Нортоном убежали и вернулись через несколько минут, подтаскивая зарёванную окровавленную Лайзу.
– Фил сошёл с ума, – обыденно сообщил Джим-подпольщик, пока Джен помогала рыжей устроиться на кровати. Джим в это время обтирал её окровавленное лицо и руки. – Пришлось ликвидировать.
Лайза с этими словами полувсхлипнула-полувздохнула. Она, занавешенная обрезками грязных слипшихся волос, сейчас выглядела особенно молоденькой и тонкой. Посеревшая тонкая кожа с растёртыми багровыми пятнами. Тусклые глаза.
– Мне понадобится тазик воды, – кивнуть подпольщику. Он понятливо скрылся за дверью.
Лайзе идёт кровь
Джим взял дрожащие пальцы девушки в свои. Рядом, обнявшая несчастную, сидела со сжатыми губами Дженни.
Если вскрыть ей грудную клетку, а потом
– Лайза. – По возможности твёрдо и успокаивающе. – Расскажи, что случилось.
– Мне нужен второй наблюдающий, – безапелляционно прогнусавил Энди. Джек оторвался от чашки. Профессор нагло тянул его за рукав и вообще выглядел крайне решительно.
– Для чего?
– Хочу проверить, влияет ли экран на психоповеденческие реакции. Разумеется, на животном! А если проще – выпущу из клетки ворона, тогда и посмотрим, как он ведёт себя на воле.
– Ладно, – Джек аккуратно поставил чашку на приступку для обуви. – Это же недолго?
