Его встретил равнодушный взгляд Кукловода и злой – Райана.
– Мне плевать, – бывший властелин особняка пожал плечами.
– Тебе плевать на то, что нас тут могло запечатать? – Джек ткнул пальцем практически ему под нос. Реакции не дождался, зато заинтересовался Форс.
– Развивай мысль, Файрвуд, – сказал он и уселся обратно на пол.
– Дом – консервная банка. Мы внутри. Время… что-то типа размножающихся бактерий, выделяющих газ. Короче, то, что раздувает банку изнутри. Что происходит с банкой, если там скопилось много газа? Рванёт нахрен! Но у нас дом – мыслящее живое существо. Что, если он каким-то образом остановил время и дал… нам время… блять.
Джек умолк, сообразив, что со стороны сейчас нёс полную ересь, да ещё и жестами пытался изобразить ту самую взрывающуюся банку.
– А с чего ты вообще так решил? – поинтересовался Форс.
– С того, что в доме остановились все часы, таймер на дверях во время испытаний не ведёт обратный отсчёт, Рой не может починить ни одни наручные, а теперь и изображения с камер…
– И его, значит, может раздуть и разорвать временем? – Это уже Кукловод. Стоял, скрестив руки на груди, и пытался опустить Джека ниже плинтуса выражением лица. – Джек, вот скажи, нам какой прок с этой информации? Драгоценное время же теряешь.
– Без Пера всё равно… – Джек внезапно остыл и договорил уже спокойно, – никто и ничего сделать не сможет. Не знаю, о каком ты времени.
– Отнеси Уолкману расчёты, – Райан сунул ему пачку листков. – Пускай считает. Время не могло остановиться просто по той причине, что мы щас с тобой разговариваем... гений. А вот Перо разбудить надо бы.
На последней фразе Кукловод явно оживился. Сказал, что это его забота, и свалил в направлении нужной комнаты.
– Этот чёрный властелин нашей надежде случаем уши от усердия не поотрывает? – поинтересовался Джек у Райана. Форс ожидаемо фыркнул.
– Вопрос спорный.
Джим не одобрил идею будить ушедшего в тонкие миры Арсеня. Но, поскольку Кукловод не собирался останавливаться, присоединился к попыткам. Развалившегося на кровати холодного Перо они трогали, шлёпали по щекам, дёргали за волосы и за конечности.
Варианты заканчивались, а применять силу добрый доктор не позволял. У него по отношению к братцу и Перу постоянно какие-то запасы альтруизма обнаруживались.
Кукловод потерял терпение на третьем заходе нежненького похлопывания по щекам. И уже замахнулся, чтобы отвесить душевную затрещину, как доктор (хренова наседка) столкнул его с кровати.
Так-то у него вряд ли вышло бы. Но здесь сыграла роль неожиданность, поэтому Кукловод повалился на пол как мешок со старыми книгами.
С кровати захрипело. Кукловод живенько подобрался и влез обратно. Файрвуд уже навис над Арсенем, жадно вглядываясь в его лицо.
Веки определённо дрогнули. Пошевелилась рука на покрывале.
Кукловод присоединился к нависанию.
Перо разлепил губы – прямо разлепил, видно было, как натягивается слипшаяся тонкая кожа, – и выхрипел нечто странное:
– Х… д… дды.
Файрвуд рванул с кровати, вмиг притащив с раскладушки плед, по пути захватил бутылку с водой.
Плед кинул на Арсеня, воды набрал в рот, и, приподняв ладонью за затылок голову Пера, приник к его губам. Оставалось лишь досадливо зашипеть от такого взаимопонимания.
И не оттолкнёшь. Файрвуд – врач. Лучше него уход никто не обеспечит. Поэтому пришлось сесть на кровати, скрестить руки на груди и ждать, пока эти намилуются.
На пятый заход Перо отвернулся, показывая, что хватит, и Джим замер над ним. Арсень не вставал, не шевелился, не открывал глаза. Видно было, что ресницы склеены друг с другом, и разодрать их будет непросто. Кукловод помнил такое – один раз закапывал мёртвую марионетку на ледяном ветру, ещё в первом акте, вечером глаза сильно слезились, а на утро он не мог разлепить веки и долго счищал с ресниц странные и мерзкие клейкие катышки. Фолл потом с поставкой заказал капли, мерзкая штука, зато всё прошло за три дня.
Файрвуд прижал два пальца к шее Пера. Беззвучно отсчитал сколько-то там, после чего снова взялся за бутылку с водой.
– Арсений, тебе нужна вода. Как хочешь, но надо пить.
Кукловода не замечали. Вообще игнорировали. И эту ситуацию было не исправить, потому что сейчас он и правда мало что мог сделать для только пришедшего в себя полумёртвого Пера.
– Файрвуд, сходить за чем-нибудь надо?
– Нужна тёплая вода, – тот, обернувшись, кивнул. – Обтереть его. Если добудешь травяной отвар – будет идеально.
– Сделаю.
И направиться к двери. Хоть какое-то осмысленное дело.
Хотелось спать. Других желаний не осталось, или Арсений не помнил. Поднял руку, слепо шаря перед собой, пока не наткнулся ей на человека. Пальцы ничего не чуяли. Пришлось изогнуть кисть и потрогать запястьем.
К запястью прикоснулась впалая щека. Потом – пальцы. Знакомые.
– Зачем ты шаришь? – Негромкий, чуть хриплый голос Джима. – Хочешь нашарить что-то конкретное? Пытаешься что-то понять?
– Те… бя. Ж-жим. У меня не… полущ…щилось.
Всё, сказал. Теперь, наверно, можно уснуть. Хотя нет, ещё одно.
– Ты вышел… бы. Спать хочу. Засыпаю.
