– Надо бы пнуть Форса, пусть Алисе объяснит, как окна открываются, – Джек в темноте шмыгнул носом. – Проветрить в доме. А ещё... проклятие-то никуда не делось. Все на расслабоне, потому что не видят, – он указал пальцем вверх.
Арсений кивнул. Не видят. Багровый экран никуда не делся. Разве что теперь сила, накопленная проклятием, оставалась бесхозной.
– Кукловод не станет принимать сторону проклятия. Но долго он так не продержится, оно ж само подопнёт под себя.
– Да мне Энди кое-что рассказал о проклятии. И что ты можешь творить с реальностью рисунками.
Арсений даже в темноте ощущал на себе испытующий взгляд крыса. Опустился на верхнюю, ещё под защитой козырька ступеньку.
– Нарисую картину. Живые и мёртвые, все, кого проклятие коснулось сильней всего. Я так уже делал, когда над Джимом ореол был, нарисовал его смерть, поверил в неё... И проклятие сожрало. Отступило от Джима в реальности. Только здесь я... поверю в ваше существование на картине и перестану верить в него здесь. Проклятие само влезет в картину, как в клетку. Станет краской.
Джек тихо присвистнул.
Опустился рядом.
– А с тобой что станет?
– А какая разница, брат-крыса? – Арсений обернулся к нему с ухмылкой. – Главное, чтобы дрянь эта закончилась.
– Ха, ты скажи это тому, кто будет объяснять ситуацию десятку мечтающих свалить отсюда людей, – Джек тоже заговорил прежним «фракционным тоном», – мне, то есть. «Извините, у нас тут проклятие, чокнутая Алиса, которую нельзя трогать, и Кукловод туда же, а Перо решил порисовать маленько на стеночке, так вот надо подождать, пока нарисуется, понимаете?» Красота.
– Жить хотят – проникнутся. Ну или позовёшь меня. Я им экскурсию по аду... – Арсений тоскливо уставился в шуршащую дождём темноту, – устрою.
– Разберусь, – Джек отмахнулся.
Они замолчали. Дождь припустил сильнее. В какой-то момент Арсений понял, что сидят они бок о бок, даже прижавшись, как воробьи, зябнущие под крышей. И впрямь: холодно.
Перед глазами то и дело – Исами с её «прощением» и тело Мэтта, прибитое к дубу, корчащееся. Чёрно-багровая кровь растапливает иней на коре, дымится в снегу Сида.
– Расскажи, что у вас тут.
– Да что... – Джек отмахнулся неопределённо, – про то, как труп пинали, рассказал уже. Потом пришёл Форс и отрезал пальцы. Для подделывания улик. Потом могилы копали, кто мог. У нас же ещё прошлые жертвы. Алиса прислала зубную пасту и лекарства. Раны промыли, перемотались, как могли. Зубы, кстати... Можешь в ванную зайти. Тюбик там оставили. Прямо человеком себя ощущаешь, честное слово. Ну, Дженни сварила какую-то бодягу из морковки и овсянки...
– Это каша с морковкой называется.
– Спасибо, профессор. Короче, поели, сил мыться ни у кого нет. Легли в гостиной. Только чуется мне, сегодня мало кто уснёт. Слушай, – крыс неожиданно пихнул его в бок, и Арсений едва не улетел с крыльца, – говори уже. Точно ведь есть что сказать, по морде чую.
– Перомордомантия. Гадание по морде Пера, – хмыкнул Арсений. – Да ты спецом стал.
– Да будь ты там хоть подручным Кукловода, хоть двоюродным дядюшкой сатаны, а наполовину всё равно человек. Рассказывай.
А почему бы и не побыть человеком
Напоследок-то
Арсений рассказывает всё. И про жертву Исами, которой лучше бы не быть, про то, как нарисовал Мэтта мёртвым, и над Обезьяной, который не должен был умереть, появился ореол; и что падение его с крыши случайностью не было. О том, что это было его первое спланированное, осознанное и желаемое убийство, умолчал. Да крыс и так, скорей всего, понял. И о том, как Видящий в Сиде, на холме у древнего дуба, в сопровождении Джима и Девы резал Стабле, как жертвенное животное. Без красок, правда.
– Да уж, – коротко подытожил Джек.
Арсений кивнул. Точнее не скажешь.
– Значит, ты... руки Джима? А свои...
Он прищурился. Арсений руки уложил на колени, ладонями вверх. Болели, ныли. Ещё и от сырости, особенно там, где ногти оторваны и ломаные. Кости.
– Деву пригласил, чтобы помогла. Я лечить не умею. Исами бы сделала задаром, для всех нас, а Дева... Она большую часть унесла Алисе. Подозреваю, если б заранее не сказал Джима первым вылечить, нам бы вообще ничего не досталось.
– Так вот на кой Кукловод рацию упёр.
– Ну да, предупредили Алису. А то прикинь, сидишь ты, никого не трогаешь, а тут у тебя всё само собой заживает.
Джек поднёс к носу свои забинтованные руки, тоже со сломанными пальцами и частично без ногтей, посмотрел с полминуты и со вздохом опустил обратно на колени.
– Ладно, время дай. В голове уложу. Чтобы ты, да ещё и Джим... В общем, забей пока. Прорвёмся.
– Звучит довольно неуверенно, – вяло поддел его Арсений. На душе было паршиво. А теперь ещё и не у него одного.
– Да иди ты... – крыс вздохнул. – Философ.
Июнь – сентябрь 2001
Они живут в бальной зале: Арсений, Кукловод, Джим. Сначала тут был истрёпанный грязный матрас да рваненькое одеяло. Пыльно. На полу всё ещё виднелись тёмные пятна от крови Дженни и убитой Сони.
