Обитатели морщились и корчили страдальческие рожи, пока их не пнул подошедший Билл, чтоб стаскивали ветки к костровищу. Притащили из подвала топор, Джек слазил на дуб и отрубил несколько полусухих веток. Уже внизу их разрубили на части, и Нортон занялся разведением костра. Кукловод что-то рявкнул уцелевшим дееспособным подпольщикам, уныло собирающим тонкие веточки по двору; через пятнадцать минут они притащили стремянку, а Закери припёр гвоздодёр. Следующий час остальные могли любоваться картиной: подполье отдирало доски с заколоченных окон. Утыканные гвоздями плахи падали на траву, где их подбирал Билл и стаскивал к остальным дровам.
Уоллис и Сазерленд принесли котелок, в который уложили старую жёлтую вату и целлофановые пакеты. Недолго думая, уселись под навесом, прячась от моросящего дождя, и принялись изготавливать беруши.
Воняло брезентом и немытыми людьми. Сквозь всё это пахло холодным дождём. В середине брезент провис под тяжестью собирающейся дождевой воды. Джек от нечего делать сидел там, возле спящей Томпсон, и тыкал наполненную водой выпуклость пальцем.
Райан периодически погружался в мысли, эквивалентно тому, чтобы задремать. Когда возвращался в реальность, смотрел в сторону свежей могилы, где сутки назад закопали Исами.
Думал, что для себя начал хоронить её ещё четыре года назад, когда провалилась попытка с пятым Пером. Теперь он не ощущал почти ничего – разве что… Да так, ерунда, не стоящая внимания.
Музыка гремела. Уши болели. В какой-то момент показалось, что звук нарастает, но это могло быть самовнушением. Милашка Джейн раздала ушные затычки. Но затыкать уши отчего-то не было желания. Лучше уж пускай грохочет чёртов… что там? (Трикстер пытается показать, что у него есть вкус).
Кашель раздирает нутро добрых минут десять. Остаётся плеваться и задыхаться, пока не отпускает.
Райан пристраивает спину к подушке. Некоторое время внутри ещё свистит, это не звуком, разумеется. Чуется.
Приходится всё-таки заткнуть уши. Чёртова музыка уже в глотке свербит, ушей ей мало.
А заодно и глаза закрыть. Пока делаешь вид, что спишь, не пристают. Больной же. Хотя приложи хоть кто-то из них мозги... Спать в таком шуме невозможно физически. Разве что под препаратами.
Под одеялом возится Кот. Щекочет.
Некстати опять вспоминается, как тепло Исами относилась к своему брату.
И эта чёрная мохнатая сволочь под тупым именем Табурет любит Перо.
А он, Райан Форс, все эти годы, начиная с две тысячи первого, ненавидел того самого «Арсения Самойлова», русского, будущего фотографа, паркуровца, танцора, студента архитектурного (хренового студента, без тайной протекции Фолла вылетел бы быстро), хитрозадую сволочь, Перо – тоже будущего, который должен был прийти на смену Тэн. Его появление в особняке запустило таймер, отмеряющий оставшиеся Исами дни на этом свете.
А он смирился. Хотя бы потому, что в последний раз не добил хрипящего и истекающего кровью Арсения, когда тот валялся на полу кухни заброшенного особняка Фолла – избитый, со сломанными рёбрами и пятью ножевыми ранами. Вместо этого он покорно послал вызов с «подставного» мобильника, дал инструкции держащим умирающего призракам и позволил Файрвуду забрать своё полудохлое «сокровище».
Музыка прогрызается сквозь беруши.
Я тебя тогда предал, Тигр?
Ответ находится сразу. Заготовлен-то давно.
Нет, много раньше. Когда попал из своего 14 августа 2000 года в День Освобождения из Особняка в 2001 (так орал младший Файрвуд, когда открыли двери, каждое слово с Большой Буквы), изрядно охренев от такого поворота событий. Разумеется: ничего не подозревающий о временных петлях, проклятии и призраках материалист, вдруг резко переместившийся во времени. Когда более-менее утряслось, он выслушал короткий и явно заранее продуманный рассказ Фолла и Файрвуда-старшего.
Уже известно, как победить проклятие.
Но мы ничего не скажем.
Всё должно идти своим чередом.
И да, имя Пера известно, того, кто «отомкнёт» проклятие. Вот тебе фотка, чтоб знал героя в лицо.
И ты, конечно, извини, вот тебе пледик и чай с мятой, и сядь, пожалуйста, куда-нибудь, знаешь, в процессе нашего спасения из дома Исами погибла. Успокоительного дать?.. А пока нам потребуется твоя помощь в отмазывании Фолла от тюрьмы и подделке улик против Стабле…
И он кивнул, согласился, сказал, что понял, дождался, пока они уйдут, разорвал фотографию Пера и пошёл бродить по дому.
В этом доме от неё к тому времени ничего не осталось. Ни запаха чая, ни лент, ни эзотерических примочек. В смерть поверить было легко. Только на тумбочке в детской лежала стопка мистических книжонок.
Одна сама оказалась в руках, не заметил, как начал листать, что-то о пятом измерении и параллельных временных линиях в духе «а если бы я сегодня пошёл по правой стороне дороги, а не по левой, что бы было?». А если взять в дом другое Перо, не этого, с фотографии, вдруг Исами…
Не умрёт.
