Вот история для Эзопа. Было 6 января, Двенадцатая ночь. Меня позвали на кухню крестьянского дома, где я никогда раньше не бывал. Там я увидел детей, а также овчарку – огромную, с обрезанным хвостом, грубого серого окраса, со спутанной шерстью над глазами. Мой приход ее обеспокоил, и она принялась лаять. Не то чтобы неистово, но упорно. Я заговорил с ней. Присел на пол, чтобы не возвышаться над ней. Ничего не помогало. Она не успокаивалась и продолжала лаять. Мы, восемь-девять человек, сели за стол и стали пить кофе с печеньем. Я предложил угощение собаке, далеко отставив руку. После некоторых колебаний она его взяла. Тогда я предложил ей еще, положив печенье себе на колено. Она отказалась. «Она не кусается», – заверил меня хозяин. И это замечание побудило меня рассказать историю.
Двадцать пять лет назад я жил в пригороде одного большого европейского города. Сразу за моим домом простирались поля и леса, где я гулял каждое утро перед завтраком. На некотором расстоянии от меня в шатком сарае обитало несколько испанцев. У них была собака, и я каждый раз проходил мимо нее. Старая, серая, слепая на один глаз, размером не больше боксера и притом чистокровная дворняжка. Каждое утро, и в дождь и в вёдро, я останавливался поговорить с ней, погладить по голове – и шел дальше. У нас сложился своего рода ритуал. И вот однажды зимним днем я не обнаружил ее на месте. Сказать вам откровенно, в первый раз я просто не придал этому значения. Но на следующий день, как только я приблизился к сараю, послышался лай, а затем скулеж. Я остановился, огляделся. Никого. Наверное, показалось. Но не успел я пройти и пары шагов, как снова послышался скулеж, переходящий в истошный вой. Земля была припорошена снегом, но я не нашел следов собаки. Я направился к сараю. И там увидел узкую канаву, видимо выкопанную для дренажных труб еще до наступления морозов. Глубина ее составляла не менее пяти футов, стенки были отвесные. Собака упала в канаву и не могла выбраться. Я призадумался, не зная, как быть. Разыскать хозяина? Или просто спрыгнуть вниз и вытащить ее? Я пошел прочь, но тут мой внутренний бес прошипел: «Трус!»
– Послушай, – ответил я, – она слепая, она просидела там целый день, а может, и два.
– Почем ты знаешь? – прошипел бес.
– Ну по крайней мере всю ночь. И она не знает меня, и я не знаю даже, как ее зовут!
– Трус!
В общем, я спрыгнул в канаву. Успокоил собаку. Сидел с ней до тех пор, пока она не позволила взять себя на плечи и поднять до уровня земли. Весила она не меньше 30 килограммов. Ну и как только я ее поднял, она, само собой разумеется, укусила меня. Прокусила запястье и ладонь под большим пальцем. Я выбрался наружу и побежал к доктору. Позднее я отыскал хозяина собаки, итальянца. Он дал мне свою визитку и написал на обороте название и адрес страховой компании. Когда я рассказал о случившемся страховому агенту, он был поражен.
– Этого не может быть! – заявил он.
Я показал на свою забинтованную правую руку, висевшую на перевязи.
– Значит, вы просто сумасшедший! – ответил он.
– Мне сказал обратиться к вам хозяин собаки.
– Ну ясное дело! Вы сговорились. Сколько вы зарабатываете?
Я испытал прилив вдохновения и солгал:
– Десять тысяч в месяц!
– Да вы присаживайтесь, сэр.
Выслушав мой рассказ, слушатели за столом рассмеялись. Кто-то рассказал свою историю, а потом мы собрались расходиться по домам – было уже поздно. Я пошел к двери, на ходу застегивая пальто. И тут собака направилась прямиком ко мне через всю комнату. Она аккуратно взяла меня зубами за руку и потащила обратно.
– Она хочет вам показать конюшню, где она спит, – сказал один из детей.
Но нет, собака влекла меня не к конюшне, а к стулу, на котором я только что сидел. Я уселся снова, и собака легла у моих ног, не обращая внимания на смех всех присутствующих и внимательно следя, не выкажу ли я поползновения уйти.
Вот сюжет для Эзопа. Пусть распорядится им по своему усмотрению. Насколько далеко простирается понимание у собак? История становится историей, потому что мы сами до конца не уверены; потому что любая интерпретация вызывает у нас скептическое отношение. На жизненный опыт (а что такое рассказы, если не опыт?) жизнь смотрит скептически.
