Но это скорее от охвативших его растерянности и волнения. Как и с Марфой. Только тогда его накрыла злость из-за того, с каким неподдельным почтением она говорила с убийцей ее матери и брата. Сейчас же ничего подобного. Перед ним был его сын Матвей, еще в семь лет сработавший ларец, который обещала сберечь сестра византийского императора. Трудяга, ремесленник и строитель, походивший в этом на самого Михаила.
Ему сейчас сорок восемь. Мужчина в самом расцвете сил. В черных волосах практически нет седины. Так, только на висках, что лишь подчеркивает его мужественность. По слухам, тот еще ходок. Впрочем, какие слухи. Он и юношей был ловеласом. Причем стервец подкатывался под бочок не к глупым малолеткам, а обольщал матрон бальзаковского возраста. И это при строгих нравах русичей. Вот прямо по краю ходил, паршивец.
Помнится, однажды драл его за это Михаил. Не ту себе мишень выбрал парубок. А главное, умудрился управиться. Хорошо хоть люди Бориса сработали и не позволили вынести сор из избы. Не хотелось бы лишаться командира особой сотни. А тот подобного не простил бы как пить дать.
– Здравия тебе, князь, – прокашлявшись, поздоровался Михаил.
– И тебе поздорову. Как тебя звать-величать?
– Михайло.
– О как. А я Михайлович. А батюшку твоего как звали?
– Романом, князь.
– Х-ха. А я Романов.
– Я ведаю, Матвей Михайлович, – улыбнувшись, с легким кивком произнес Михаил.
– И с чем ты ко мне пожаловал? – поинтересовался князь.
– Повстречался как-то мне на пути один грек. Выпивоха страшный, но толковый мастер. Научил он меня, как можно изготовить часы. Но не водяные, каковые делают в твоей мастерской, а механизм с заводом. Сказывал он, что можно и с пружиной, но проще с гирьками.
– Так и станешь рассказывать или все же покажешь? – поинтересовался князь с плохо скрываемым любопытством.
– Чтобы показать, мне их нужно повесить на стену.
Матвей подошел к ковру, на котором висело разное оружие, и указал на торчащий из него штырь. Михаил утвердительно кивнул, мол, подойдет. Князь снял с него арбалет и сделал приглашающий жест.
Приладить и пустить часы много времени не заняло. Буквально минута, и кабинет огласило мерное тиканье. По мнению Михаила, звук этот даже умиротворяющий. Быть может, оттого что напоминал о детстве. В доме его родителей висели ходики. Правда, не стародавние, а годов эдак пятидесятых. Но все одно, впечатление на всю оставшуюся жизнь. Жаль, не сохранились. Своевременно не оценил, а потом поздно было.
– Время показывают точно. Проверял по солнечным часам, за последние четыре дня не отстали и не убежали вперед, – произнес Михаил, наблюдая, как Матвей и Глеб подступились к часам и осматривают их со всех сторон.
Обычная деревянная коробка, даже не лакированная, всего лишь обработана рубанком. Внутрь заглянуть можно разве только снизу, но что там рассмотришь-то.
– Сказываешь, за последние четыре дня. Стало быть, до того показывали время неверно? – поинтересовался Матвей.
Вопрос не праздный. Водяные часы не отличаются точностью. В зависимости от качества исполнения и герметичности колб вода испаряется с разной скоростью. Из-за использования не дистиллированной воды забивались отверстия. Неосторожная их чистка могла нарушить калибровку, а как следствие, меняется скорость перетекания воды.
Когда-то Михаила и такое устраивало. Мало того, это являлось настоящим прорывом в области механики, и примененный им принцип нашел воплощение в других областях. Например, закрытие дворцовых ворот в Царьграде.
Не дожидаясь следующих вопросов, Романов подошел к часам и без труда снял боковины и крышку, открыв доступ к самому механизму. Дядя и племянник склонились над прибором и начали изучать его нутро. Не праздное любопытство, видно, что в механике оба разбираются.
– Вот этот рычажок отвечает за подводку хода часов. Передвинуть влево, и они пойдут медленней. Вправо – быстрее. Чтобы их выставить точно, я потратил четыре дня.
– И что, теперь они будут ходить точно?
– Может, что-то сбилось, пока я с ними ходил. Да еще я упал на снег.
При этих словах Глеб невольно потупился, а потом сосредоточил все свое внимание на изучении механизма. Нормальный парень. Он нравился Романову все больше.
– А отчего из дерева ладил?
– Так проще всего. Не нужна мастерская. Тут ведь можно обойтись и одним лишь ножом. Да и не знал я, получится у меня что или нет.
– Ясно. Желаешь продать?
– Желаю поделиться секретом за добрую плату, князь.
– И сколько попросишь за секрет?
– Пять тысяч рублей.
– Эка! А ты не мелочишься, – хмыкнул князь.
– Такие часы по первости будут стоить самое малое сто рублей. Да и после не меньше пятидесяти. Изготовить же их даже проще, чем водяные. Эти, вишь, без единой железки сладил. А дома есть еще одни, недоделанные. Те должны и вовсе куковать.
– Это как так-то?
– Есть секрет. Только у меня пока не ладится. Не все хорошо помню из того, что пояснял тот грек.
– Да ты прямо ученый человек получаешься, – покачав головой, заметил Матвей.
– В жизни чего только повидать не пришлось, князь. А память у меня крепка. Как что увижу, так на всю жизнь запомню.
