– Господин Адмирал! Сэр! – Я жестко посмотрел адмиралу в глаза.– Попрошу вас воздержаться от оскорблений существа, превосходящего вас в силе и интеллекте. Это не красит офицера.
Если до этого в ярости был один адмирал, то теперь все трое.
– Что?! Может нашего врага еще и расцеловать? Она женщина, как никак!
– Мы не враги. – Я кричал сам себе, остановись! Молчи дурак! Но нет…– Если не верите мне, спросите императора.
– Все! С меня хватит!– Адмирал грохнул по столу кулаком.– За намеренный обман своего командира, за всю галиматью, что ты здесь наплел я тебя разжалую! В рядовые! На астероид сошлю, лед сторожить!
В кабинет влетели два бойца в броне и стали рядом со мной.
– В карцер! И меч отобрать! Он ему не понадобится!
Я чуть притормозил бойцов, они двигались, но очень медленно.
– Господин адмирал! Сэр!– Требований устава никто не отменял, даже если вас сажают без вины, будь добр соблюдать.– Требование забрать меч не правомерно. Я проследую в карцер, но меч сдам только после лишения офицерского звания!
Что устав не запрещает, так это улыбаться. Вот я и улыбнулся… Всех троих аж впечатало в кресла от моей улыбки.
– Господа караульные, сопроводите меня в карцер, будьте любезны. Честь имею, господа офицеры!
Я строго по уставу козырнул и выполнил разворот. Строевым проследовал за дверь. Вот чего меня понесло? Стал заступаться за нежить? Хотя, да. Она не нежить, другая форма существования. Какая мне к черту разница? Веселое начало службы… Карьера началась с присвоения звания рядового! Блестяще!
Карцер, он и в африке карцер! Клетушка, где я с трудом помещался лежа, пластиковые стены и пол с изменяемой жесткостью. Это чтобы днем было жестко лежать, распорядок дня, как никак! Продержали меня в нем трое суток, по уставу больше без обвинения нельзя. Отправили на гауптвахту… Представляете картину? Поручик в парадном мундире с мечем появляется в месте содержания нарушителей порядка. Мечта поэта!
Общая камера на два десятка солдат, которые работают на самых грязных работах. Помывки у них раз в декаду, а самая грязная работа какая? Золотарем… Духан в камере стоял еще тот. Раньше говорили про задымленные помещения, хоть топор вешай. Здесь можно было вешать прям на воздух старые носки. Вечером заводят толпу солдат и что они видят?
Идеально чистую камеру со свежим воздухом. Туманный куб и офицер. Их по одному что-то подхватывает и сует в этот куб, потом расставляет у стеночки как оловянные фигурки. Когда я закончил отмывать солдат, убрал импровизированный душ и отпустил удерживающее плетение.
– Вот так лучше. Ужин уже был?
Солдатики робко зашевелились, один, самый наглый, даже промычал что-то в ответ. Ладно, я не их командир, за дисциплину наказывать не буду. Запахи теперь медитации не мешают, значит будем заниматься.
Руку, протянувшуюся к мечу, я легонько придавил гравитацией и дал разряд. По всем… Если до одного не доходит, что нельзя брать чужое, то остальные объяснят. Снова погрузился в медитацию. Мне нужно было освоить разделение потоков на несколько управляемых частей. Парли целые сутки мне объяснял, как это должно работать, но пока не все гладко. Не привык я думать о нескольких вещах сразу, как только начинает получаться, сразу вылетаю из транса. Значит продолжаем учиться!
Когда меня повели к адмиралу, я уже контролировал три потока. Один , так сказать, на яву и два продолжали оставаться в трансе. Пока так, какой-никакой, а прогресс!
– Поручик!– Адмирал был недоволен и отводил глаза.– Ваши сведения подтвердились. Вы назначаетесь порученцем к командующему четвертым флотом сектора. Свободны!
– Есть!– Я откозырял и вышел.
Ни тебе здрасте, ни тебе извините… Значит плюнули и забыли. Он начальник, я дурак… Главное, чтобы командующий флотом не был его копией!
Назвать адмирала Нильс Гардиани копией командующего сектором никто бы не решился. Во первых, спокойный, даже флегматичный характер. Во вторых, адмирал была женщина! Крупная, с волевым скуластым лицом и большими ярко синими глазами. Я бы не назвал ее красавицей, но и уродиной она точно не была. Про женщин на флоте ходят разные сплетни, сам не раз слышал. Вот только адмирал Гардиани пользовалась большим уважением экипажей своего флота и все сплетни о ней пресекали быстро и жестко. Пройдя за шестьдесят лет службы от младшего лейтенанта на корвете, до адмирала, командующего системой, она так и не обзавелась семьей. Ее семья был этот четвертый флот.
Все это мне рассказала Милена, секретарша адмирала. Вольнонаемная барышня в легкомысленном платье никак не вписывалась в военную обстановку. Этакое яркое пятно среди матовой синевы. Она развлекала и забалтывала посетителей, пока ее начальство разносила очередного провинившегося. Из кабинета выскочил взмыленный кавторанг и мне предложили войти.
Отрапортовав, я замер в ожидании. Меня окинули оценивающим взглядом, помолчали и передали мое дело девушке, капитану второго ранга.
