— Понял. Значит так, мне ещё нужно зайти к кадровикам и начальнику связи. Вы можете меня подождать в кафе напротив, там все штабные офицеры обедают. Как только я закончу, мы сможем отправиться в расположение батальона…
После получения приказа о назначении меня ВРИО командира отдельного танкового батальона армии «Познань» (номерное обозначение так и не было присвоено), я сразу же развил кипучую деятельность. К прибытию на Познаньский вокзал эшелонов с танками и личным составом было проделано очень много работы: подготовлены дополнительные спальные места для личного состава, боксы для техники, расширены ремонтные мастерские. К счастью, командующий армией генерал Кутшеба подписывал буквально все бумаги, которые я ему приносил. Правда, приходилось, порой, отвечать на его вопросы, на тему того, а нахрена мне это всё в отдельном танковом батальоне нужно? Ответы генерал исправно получал, после чего и ставил свою размашистую подпись на очередном документе.
В общем, к концу июня, когда танковый батальон собрался воедино, я мог с уверенностью сказать, что этот самый батальон представляет из себя нечто ранее невиданное. В первую очередь благодаря размаху, с каким шло формирование этой воинской части. Во всяком случае, до конца месяца в нашем расположении аж два раза появлялся сам маршал Рыдз-Смиглы, что сделало мой батальон весьма популярным среди местных журналистов, которые уже несколько раз намеревались взять у меня интервью.
Но больше всего повезло простым солдатам и сержантам, ведь в городе они могли рассказывать байки о том, как очередному капралу Юзеку, сам Рыдз-Смиглы пожал руку и поблагодарил за отличную службу. Стоит ли говорить, что количество детей, родившихся от солдат моего батальона зимой-весной сорокового года в Познани перевалило за сотню-полторы? А скольких «просителей» из местных мне пришлось выслушать, чтобы я как командир сделал всё ради того, чтобы впредь мои солдаты не гуляли с очередной Ядвигой, Гесей или Эльжбетой? Впрочем, это всё дела житейские, из-за которых на меня всё активнее начал наседать и пан Ковальский, который радовал нас своим присутствием, минимум, раз в неделю.
В общем — покой мне только снился. К счастью, вскоре я осознал всю прелесть командования людьми, и, просителей из числа гражданских скинул на адъютанта батальона, подпоручика Юлиана Мруза. Организационные работы по обучению личного состава и организации курсов подготовки механиков-водителей и наводчиков, пока не прибыл офицер разведки и тактики, я возложил на начальника штаба батальона. А сам же, в первую очередь, занимался походами в штаб армии и выбиванием всего и вся.
В штабе армии мне удавалось регулярно пересекаться с капитаном Янушем Галецким, который также был погружён в формирование своего батальона с головой.
— Знаешь, у меня сложилось такое впечатление, что наши с тобой батальоны — как игрушка маршала Рыдз-Смиглы. — Сообщил он мне шёпотом, однажды в коридоре. — Раньше все новинки придумывали и обкатывали в десятой кавалерийской бригаде полковника Мачека, а сейчас, когда ты со своими придумками вылез, да ещё и меня с собой потащил, нас стали использовать наравне с десяткой.
— Радуйся! — Попытался подбодрить тогда его я. — С самим маршалом знаком, разговаривал с ним почти на равных. Ещё и поддержку он тебе обещает. Думаю, к рождеству тебе майора обещали?
— А ты откуда знаешь? — Изумлённо уставился на меня Галецкий.
— Мне тоже к рождеству обещали. Капитана. — Коротко пояснил я. — Если не облажаюсь.
— Хорошая карьера. Пару месяцев назад ты был подпоручиком. — Несколько ревниво, как показалось мне, сказал Галецкий.
— Хорошая. Только для всех я выскочка. — Коротко отвечаю. — Но при этом столько народу стало мне свою дружбу предлагать, что я нахожусь в некоторой растерянности.
— И чего теряешься? — Улыбнулся Галецкий. — Поручик, скоро будешь капитаном. Причём, на майорской должности. Генерал Кутшеба, да и сам Маршал Рыдз-Смиглы к тебе прислушивается. Практически женат на дочери самого пана Ковальского!
После того, как прозвучала фраза про отца Терезы, капитан Галецкий многозначительно поднял палец вверх, будто бы показывая, что последнее обстоятельство намного важнее всех остальных.
— Ага. Угораздило начать встречаться с дочерью владельца заводов, газет, пароходов… — Хмуро пробурчал я.
— А что, тебе не нравится?
— Да нет, всё, в целом, неплохо. Пан Ковальский арендовал Терезе небольшой особнячок на полгода, подарками заваливает. Вот только эта его активность меня невыносимо напрягает. Боюсь, скоро поставит ультиматум…
Как в воду глядел. На следующие выходные, когда мне удалось пораньше освободиться и я захотел расслабиться и провести, наконец, такой желаемый Терезой романтический вечер с походом в ресторан, прогулкой под ночной луной и встречей рассвета в каком-нибудь прекрасном парке, пришёл облом в виде пана Ковальского.
