Шум автомобильного двигателя я услышал издалека, находясь в гардеробной на втором этаже особнячка, который снимал для дочери пан Ковальский. Мощный 180-лошадиный двигатель V12 объёмом 4,4 литра не услышать было сложно, тем более, при открытых из-за летней жары окон.
Подробных мощных автомобилей в Познани ранее я не встречал, поэтому сразу же понял, что пожаловал кто-то из «властителей мира сего».
Подойдя к окну, сразу же увидел на пассажирском сидении огромного, чёрного, лакированного автомобиля знакомую фигурку подростка Анджея — младшего брата Терезы.
Тяжело выдохнув, я оправил парадную форму, в которой собирался идти в ресторан, устроил на голове фуражку, и, бросив ещё один взгляд в зеркало, и, оставшись довольным, бросился встречать дорогих гостей.
Внизу с Терезой мы оказались одновременно. Она была в ярко-алом вечернем платье, аккуратных туфельках на непривычно высоком для местной моды каблуке. Шею её украшал аккуратный кулончик в виде ангела из какого-то дорогого металла, а с милых ушек свисали аккуратные серьги с какими-то дорогими камушками (возможно с сапфирами, ну не разбираюсь я в украшениях от слова совсем?). Волосы же её были уложены в сложную причёску, которую укладывала специально обученная девушка из нанятой на месте прислуги.
Когда большой лимузин остановился прямо перед крыльцом, я смог по достоинству оценить новый автомобиль пана Ковальского. Это оказался новенький автомобиль британской компании Lagonda, о чём говорил шильдик на хромированной решётке радиатора.
Первым автомобиль покинул уже знакомый, виденный мною зимой брат Терезы — Анджей. Он первым делом бросился навстречу к нам, с добродушной детской улыбкой на лице, но не дойдя до меня шагов пять, остановился и попытался пройти оставшееся расстояние строевым шагом, широко размахивая своими длинными руками. Эти его потуги заставили меня улыбнуться, а его старшую сестру прыснуть от смеха. Впрочем, парня это нисколько не смутило, и, подойдя к нам на достаточное расстояние, он также весело и задорно засмеялся, пожимая мою руку.
Пан Ковальский же выбрался из своего автомобиля несколько позднее, со всем положенным ему статусом — дождался, пока молодой шофёр, одетый в стиле мафиози из Чикаго двадцатых годов (в тёмный костюм и такую же тёмную шляпу), откроет дверь и подаст руку.
Что же, сам пан Ковальский от пресловутых мафиози отличался не очень сильно. Смотрели же «Крёстного Отца»? Так вот, пан Ковальский был одет прямо точь-в-точь как Дон Корлеоне: костюм-тройка из дорогой тёмной ткани; фетровая шляпа, обвитая лентой, с мягкими краями; галстук; только ходил с тросточкой, но это у него уже возрастное, хотя и держится старик «молодцом».
Подойдя к нам поближе, пан Ковальский крепко пожал мне руку, после чего приложился губами к кисти дочери и только после этого позволил себе по-отцовски обнять Терезу.
После взаимных приветствий мы прошли в дом, где расположились в гостиной комнате на диванчиках с приятным видом на сад. Тереза, как местная «хозяйка» тут же ухватила своего брата за руку и побежала распоряжаться насчёт накрытия стола для гостей, оставив нас с паном Ковальским напротив друг друга одних.
— Янек, мальчик мой… — Как обычно, начал свою шарманку отец Терезы. — Я уже стар. И хочу внуков…
«Опять началось!» — Мысленно сплюнул я, продолжая слушать, что же мне скажет собеседник.
— Я уверен, что мама Терезы, царствие ей небесное… — Пан Ковальский широко перекрестился по-католическим обычаям и продолжил. — была бы рада, что именно тебя выбрала наша с ней дочка.
«Гладко стелет!» — Пронеслась в голове мыслишка. — «Но сейчас что-то последует!».
— Вы с ней встречаетесь уже полгода. Через многое прошли…
«Ага, через многое. Похищение во Франции вспомнил…»
— Ты её спас из лап этих чёртовых похитителей. И я не понимаю…
«Почему ты, чёрт тебя возьми, всё ещё не женишься на моей дочери!» — Продолжил я мысленно за собеседника и почти угадал.
— Но я не знаю, почему вы всё ещё даже не помолвлены? Что тебя беспокоит? Ты любишь мою дочь? — Сказав последнюю фразу, пан Ковальский внимательно посмотрел мне в глаза. У меня даже появилось такое ощущение, будто его взгляд просвечивает меня словно рентген.
У меня неожиданно засосало под ложечкой и возникло такое ощущение, что, если я сейчас ошибусь с ответом, то этот старик набросится на меня и прямо на месте перегрызёт шею.
Врать пану Ковальскому я не хотел, поэтому и спешить с ответом не стал. Мне нужно было прислушаться к своим чувствам.
К счастью, собеседник понял всё правильно и не давил, за что я ему был весьма сильно благодарен.
Посидев около минуты в раздумьях и собравшись с мыслями, я начал ответ:
— Пан Ковальский, я очень хорошо отношусь и к вам, и к вашей дочери…
После первых моих слов, собеседник напрягся, и, в ожидании продолжения, кажется, даже почти перестал дышать.
— Скажу больше, мне очень сильно нравится ваша дочь… — Также осторожно продолжил я.
Мне показалось, или, пан Ковальский вновь начал дышать?
— Но я не могу взять в жёны вашу дочь…
Глаза отца Терезы налились гневом, и, пока он не успел что-либо сделать, продолжаю:
