Когда старший капрал удалился от нас на несколько метров, я уточнил у контрразведчиков:
— Всё нормально, пан капитан?
— Всё так, как и должно быть, пан поручик! — Твёрдо ответил мне главный из контрразведчиков.
Судя по тому, что офицер скрылся в будке для дежурного и задержался в ней на несколько минут — он созванивался с кем-то из своего руководства, и, это значит, что меня всё-таки не арестовывают. Если бы арестовывали — из города бы не вывозили, посадили бы в подвал местного управления контрразведки и уже отбили бы всё, что только можно. Тем более — опыт «допросов» от местной контрразведки у меня есть, спасибо Варшавским контрразведчикам.
Старший капрал вернулся через несколько минут, ещё раз внимательно осмотрел номер машины и выписанный на неё пропуск, и, только после этого вернул документы, пристально всмотревшись в каждого, кому передавал удостоверения личности. И взгляд этот мне как-то не понравился — такой цепки, холодный, кажется, пробирающий до самых костей.
«Он такой же капрал, как я подпоручик Домбровский!» — Пронеслась в голове дурная мысль и тут же исчезла, когда моё удостоверение личности заняло своё законное место в моём нагрудном кармане.
— Вы можете ехать! — Коротко сообщил нашему шофёру старший капрал, после чего поднял руку, показывая своим солдатам, что шлагбаум можно поднять. Провожали нас как большое начальство, встав во фрунт, и, приложив к своим пилоткам два пальца.
Вообще, странная ситуация с головными уборами в Польше — я всегда считал, что все рода войск носили конфедератки с орлами. Выяснилось же, что пехотинцы, артиллеристы, лётчики и прочие специалисты могут носить и пилотки, похожие на те, что носились в РККА, только, кокарда вместо звезды была в форме польского орла. Мне же, как танкисту, вместе с полевой формой предполагается носить чёрный берет, но я на это правило плюю — и зачастую ношу обычную полевую фуражку wz.36, или же, как её можно ещё назвать — «мягкую конфедератку», ведь у неё есть козырёк, защищающий глаза от солнца. В общем — нифига в польской армии всё не безобразно-единообразно. И не только в форме. В оружии — тоже. Например, наряду с пистолетами собственной разработки Wis.wz.35 используются револьверы системы Нагана, как царского, так и собственного производства. Или винтовки — кроме новых карабинов Маузер-98а используются и «вёсла»-винтовки Маузер-98, и перестволенные российские Трёхлинейки, и австрийские Манлихеры, а также чёрт знает, что ещё! Вон, те же бойцы на посту были вооружены «длинными» Маузерами-98, в то время, как капитан Галецкого в полном составе получил новенькие Маузер-98а.
Пока я размышлял о трудностях снабжения различным вещевым имуществом Войска Польского, мы подъехали к ещё одному Контрольно-Пропускному Пункту. Обустроен он был несколько серьёзнее, чем тот, на котором нашу машину проверили какой-то десяток минут назад. Помимо окрашенного в красно-белый цвет шлагбаума с табличкой «Stój! Sprawdzanie dokumentów!», а также будки караульного, была настоящая пулемётная позиция, обложенная мешками с песком, с крупнокалиберным Гочкикссом, возле которого поблёскивал своим примкнутым клинком-штыком к винтовке боец.
Мотоциклов видно не было, зато стоял мощный армейский грузовик «Урсус» с белой надписью «Żandarmeria Wojskowa» на двери. Правее, метрах в двухстах стояли два больших деревянных стола, а неподалёку от неё и армейская полевая кухня, возле которой суетился солдатик в белом фартуке и таком же белом колпаке.
На этом КПП старшим был аж целый поручик. Впрочем, нас он своим вниманием не развлекал — лишь бегло посмотрел на нашу машину, достал из кармана пачку сигарет, лихо прикурил своей зажигалкой и задумчиво направился куда-то в сторону ближайших кустов.
На этом контрольно-пропускном пункте процедура проверки повторилась. Разве что, в полевой сумке у капрала, вышедшего проверять документы, был список автомобилей, которые следует пропустить. Поэтому он лишь сверил наши лица с фотокарточками в удостоверениях личности, проверил номер машины по своему списку и по пропуску, после чего пожелал счастливого пути и удалился, велев пропустить нас дальше.
К окончательной цели нашей поездки мы добрались уже затемно.
И у меня возникло сильное чувство дежавю.
Ну, как тогда, когда меня везли на беседу с Маршалом на лимузине. В тот день встреча тоже была в каком-то богатом поместье. Только везли меня тогда не контрразведчики, а начальник.
Последняя проверка была самой серьёзной — нас заставили предъявить личные вещи и сдать оружие. Причём делали это люди «в штатском».
Мой пистолет контрразведчики передали людям «в гражданке». А вот подпись в журнале учёта сданного оружия ставить пришлось мне. В этот самый момент я максимально удостоверился, что это точно не арест.
Один из сотрудников «в штатском», дежурно улыбнувшись мне, попросил проследовать за ним.
