Впрочем, не всё было удачно для польских войск. Четырнадцатого мая в Белоруссии началось контрнаступление значительно усиленного Западного фронта Красной Армии под командованием Михаила Тухачевского. А пятого июня на Украине 1-я конная армия прорвала фронт и вынудила поляков отступать.
Среди измотанных наступательными боями польских солдат, постоянно неся потери, отступала и пехотная рота под командованием подпоручика Кани. Вскоре, из-за неразберихи, возникающей во время любого отступления, его рота отстала от основных сил, и, оказалась в окружении. Впрочем, молодой офицер не растерялся и смог организовать жесткий порядок, на который постепенно начали ориентироваться другие отряды отступающих польских войск. К своим подпоручик вывел уже не пехотную роту, а сводную группу из усиленной роты пехоты, эскадрона кавалерии и нескольких артиллерийских орудий.
Командование оценило умение выпутываться из сложных ситуаций и представило подпоручика Каню к новой награде, а дальнейшие события полностью подтвердили правильность этого решения.
Как так получилось, что все командование кавалерийского эскадрона оказалось не боеготовым (попросту напились, понадеявшись на то, что находятся пусть в неглубоком, но тылу), так никто и не стал разбираться. Впрочем, не до разборок было — отдыхающих на берегу живописного озера офицеров попросту зарубили злые русские кавалеристы, и лишь чудом сделанный выстрел из револьвера, сделанный одним из пьяных, но кое-что соображающим кавалеристом, переполошил стоявших неподалеку улан и подпоручика Каню, прибывшего к соседям договариваться о взаимодействии. Сам того не замечая, Каня влетел в седло первого попавшегося скакуна, и, увлекая за собой встревоженных отсутствием офицеров улан. Красноармейцы бой в конном строю приняли, и, вскоре началась рубка. Бой был тяжелый, и, только случайность в лице подпоручика Кани позволила уланам победить в этой схватке.
После боя выяснилось, что живых офицеров-улан не осталось, а прибывший на место трагедии командир дивизии, к которой относились и приданные ей в усиление уланы, и пехотинцы подпоручика Кани, назначил командовать кавалеристами так хорошо зарекомендовавшего себя молодого офицера.
Вскоре, и новая награда нашла своего героя — «Крест Виртутти Милитари» оказался на мундире, рядом с «Крестом Храбрых».
Именно как кавалерийский командир, подпоручик Каня принял участие в «Чуде на Висле».
В очередной раз Владзимежу Кане удалось отличиться в первый день контрудара польских войск — шестнадцатого августа. Позже многие историки напишут, что немаловажную роль сыграла информация радиоразведки Мозырьской группировки Красной Армии. В тот момент простой командир эскадрона не думал ни о чём, кроме как о выполнении поставленной задачи. Это ли сыграло свою роль, или почти трехкратное превосходство польских сил сыграло свою роль, но так или иначе, эскадрон подпоручика Кани был вновь на острие атаки и смог нагнать артиллерийскую батарею, частично рассеять и частично пленить отступавших в панике красноармейцев. Так уж получилось, что молодому офицеру, который неоднократно захватывал артиллерию противника, позволили доложить об успехе самому Пилсудскому, который лично руководил контрударом.
Окрыленное успехами польское командование буквально начало осыпать наградами участников контрудара. Так, например, подпоручик Каня стал поручиком Каней, получил второй «Крест Храбрых» и был направлен… учиться! Причём — во Францию. Да и польское командование оценило удачный опыт применения танков Рено ФТ-17, против Красной Армии, поэтому стало активнее обучать кадры для только создающихся танковых войск. Правда, во Францию отправился уже капитан Каня, и, только после завершения обучения Центральной танковой школы.
Учиться военному делу поручику Кане понравилось. Да и капитану Кане — не разонравилось. В танковой школе он начал учить французский язык, а во Франции продолжил. Через какое-то время смог сносно разговаривать, и, что характерно, практически без акцента. Разве что, слегка растягивая предложения.
Во Франции же, молодой и удачливый офицер-орденоносец познакомился со своей будущей женой. Звали её Ирина, родом она была из семьи бывшего царского офицера и родилась в Варшаве. Наверное, из-за этого она не считала себя русской и пела в одном из ресторанов на польском языке? Да это как-то и не особо важно. У них завязался страстный роман, переросший, вскоре, в брак.
К моменту, когда пришла пора возвращаться в Польшу, Ирина была уже на шестом месяце беременности, и, вскоре, через несколько месяцев, она родила прекрасную двойню — девочку и мальчика.
