Стоило мне или отцу износить штаны, как для Джетро начинались такие вот мучения — в доме не было лишних денег.
— Идем-ка, — сказал отец. — Они ему, того и гляди, что-нибудь отстригут.
И правда, ножницы так и летали, а булавки, скрипя, вонзались в материю.
— Ничего, — ответил я. — Здесь тряпья на перевязку хватит.
Никогда не забуду, как Джетро стоял на столе и чуть не плакал, а вокруг хлопотали наши женщины с ножницами и иголками. Мари просительно на меня посмотрела, но я ушел, не оглядываясь. Случка свиней — дело тонкое и малоподходящее для женских глаз.
Из калитки, весело фыркая, выскочила Дай, очень довольная, что идет к жениху, и мы все трое двинулись по Рыночной улице — отец снимает шапку, кланяясь соседкам, а Дай знай себе похрюкивает.
— Ты время не спутал? — спрашивает отец.
— Нет. Ровно в семь, — отвечаю я.
— А хряк ничего, спокойный? А то подсунут нам взбесившегося черта — я ведь Мо Дженкинса знаю как облупленного.
— Все устроил Большой Райс, отец. Херефордский хряк, сказал он, клыки у него подпилены, ярится не очень, да и вообще ласковый, как кошка.
— Ну, пусть они оба поберегутся, если наврали, — говорит отец. — Свинке домашнего воспитания вроде Дай бешеный хряк придется не по нраву, да и вообще первая случка не шутка.
Отец очень полюбил Дай с того дня, как мы спасли ее от ножа Билли Хэнди — как давно это было, хоть с тех пор и года еще не прошло! И все-таки я его убедил. Слишком уж легко жилось теперь Дай: ройся себе на дворе да жирей. Работают ли заводы, стоят ли — Дай и дела нет, а ведь у любой другой свиньи в горах сердце заходилось, едва начиналась стачка. Пора бы и ей пользу приносить, сказала мать, и я подобрал ей в женихи нового херефордского хряка Дженкинсов.
И вот мы втроем шли через гору на ферму Шант-а-Брайна — самое подходящее место для таких дел.
На скотном дворе было тихо и пусто, хотя народ где-то поблизости был — навоз в загоне только-только сгребли в кучу, и он дымился, что твой вулкан.
— Эге-гей! — закричал я. — Есть тут кто живой?
Из дома сразу выскочили Большой Райс и Мо и, увидев нас, принялись орать и размахивать кулаками.
— Ну, как дела? — спрашивает Райс. — Поглядишь на вас троих, так не поверишь, что люди в Нанти голодают. А остальные здоровы?
— Здоровы, — отвечает отец, а сам так их и буравит взглядом, потому что Мо ухмыляется до ушей и оба они ахают, охают и разводят церемонии, чего прежде за ними не замечалось.
— А как ваши соседи? — спрашивает Мо. — Тоже в добром здравии, надеюсь?
— Соседи тут ни при чем, — ворчу я. — Мы сюда пришли на случку.
— И я хочу успеть домой к ужину, — говорит отец. — Где хряк?
— Ох ты Господи, — тянет Мо. — Потерпите немножко. Уж эти мне Мортимеры, не успели привести свинью, так сразу подавай им хряка! Да вы хоть раз случали свиней?
— Нет, — присмирев, ответили мы.
— Ну так не учите тех, кто знает побольше вашего, — заявил Райс. — Вы что же, думали, раз-два — и готово, можно забирать свинью и идти домой ужинать? Нет, голубчики, тут пятью минутами не обойдешься, а, Мо?
— Где уж! — хихикнул Мо.
— Это дело деликатное, и все должно быть в аккурате, а начнете нас торопить, так как бы хряк не обозлился и не покрыл вас всех троих — ведь поглядеть на вас, сразу и не разберешь, которая тут свинья.
— Не в обиду вам будь сказано, — добавил Мо.
Отец потер подбородок и улыбнулся.
— Чует мое сердце, что-то здесь не так! — сказал он. — Позвольте вам напомнить, что мы пришли сюда для случки. И если выйдут неприятности, кому-нибудь придется проваляться недельку-другую в постели. Подавайте вашего хряка, и пора с этим делом кончать.
— Сперва выкладывайте два шиллинга, — говорит Мо, протягивая руку.
— Мы же уговорились за шиллинг шесть пенсов! — разозлился я.
— А теперь стало два шиллинга. Этот хряк чистых херефордских кровей и берет шесть пенсов за прогулку сюда из Гарндируса, — говорит Мо, сплевывая.
— Деньги на бочку, или дело врозь, — добавляет Райс.
— Да это просто грабеж среди бела дня, — говорит отец.
— А вы дороже поросят продавайте, — советует Мо. — Шесть лишних пенсов — это еще маленькая приплата за такого князя, да и свинью вы ему черт-те какую подсовываете — одни уши и кости.
— Простой боров на нее и смотреть не захочет, — разливается Райс. — Надо бы взять с них два шиллинга шесть пенсов, Мо.
— Заплати им поскорее, отец, — говорю я.
— Так-то лучше, — говорит Мо, поплевывая на серебряную монету, и оба они со смехом поворачиваются к дому.
— Не доверяю я им, — говорит отец. — Что-то они затевают, не будь я Хайвел Мортимер.
Мы стояли рядом с Дай и смотрели, как они идут к дому, подталкивая друг друга локтями и хихикая, словно девчонки в воскресной школе, что вовсе не к лицу взрослым боксерам. У дверей хлева Райс повернулся, приставил руки ко рту, и крикнул:
— В контракте насчет зрителей ничего не говорилось. Так вот, Хайвел, твои старые друзья не поленились прийти сюда из Гарндируса поглядеть на случку, и ты встреть их как подобает. — И он стал орать и гикать во всю глотку.
