- А почему большого дядьку зовут Кувалда? – девочка давно проснулась и теперь висела на Валерии, как мартышка, засунув большой палец в чумазый ротик.
- Ну, когда-нибудь ты увидишь, как этот «большой дядька» морды бьет.
Анубис просто сиял в улыбке, если улыбку с такими зубами можно назвать сияющей, а вот Кувалда стал еще мрачнее.
- А почему Буря?- не унималась малышка.
- Он у нас в гневном порыве деревья выкорчевывает.
Буря растянул физиономию в довольной улыбке. И снова клыки!
- Мне Кувалда больше нравится, можно к нему на ручки! – не вопрос, скорей констатация факта, она уже тянулась к нему двумя руками. Мне бы её детскую непосредственность.
Нашу группу охватило напряжение, мы не знали, как реагировать. По-большему счету вреда нам пока не причинили.
Неожиданно для всех Кувалда покраснел от корней волос на лбу, до своей окладистой бороды, если фиолетово-бордовый можно назвать красным.
- Конечно, малышка, почему нет! – живо откликнулся Анубис и протянул ей руки, чтобы передать своему товарищу.
- Нет!- вырвалось у меня, а Валерия сильней прижала к себе девочку.
- Не бойся, Кувалда её не обидит. Кувалда, возьми малышку.
Мужчина уже не мог покраснеть сильнее, он просто подошел и забрал девочку из рук, держащих её. Малышка смотрела на него, как на большого игрушечного медведя.
- У тебя такая бороодаааа! – радостно протянула она, ощупывая его русую мочалку. Кувалда что-то невнятно пробасил. Может, в их группе даром речи наделен только Анубис?
- Теперь можем пойти и поужинать, после мы всё вам поясним.
И Анубис вышел в дверь. Мы неуверенно пошли следом. Буря шел где-то сбоку от нас, а завершали процессию радостно щебетавшая девочка и красный как рак медведь с желтыми глазами.
***
В металлических скобах, вдоль каменных стен, сухо трещали факелы, и наши тени беспорядочно перебегали от одного светового пятна к другому.
Молчание затянулось, и не высказанные вслух мысли повисли гнетущей тяжестью. Я обернулся взглянуть на девочку. Она притихла на руках у своего нового няня и на его фоне казалась миниатюрной игрушкой.
- Почему здесь горят факелы? – поинтересовался я. – В изоляторе было электричество.
- Здесь слабые аккумуляторы, вся их энергия уходит на прожекторы в изоляторах.
- А какая необходимость в столь ярком освещении именно в изоляторах.
- Яркий электрический свет сильно дезориентирует их, а солнечный – заставляет плакать кровавыми слезами, – при этих словах, Анубис злорадно оскалился.
- Кого «их»? – спросил Александр.
- Стригоев, - ответил Анубис.
- Кто это такие? Я уже спрашивал, но Вы не ответили. Мы бы хотели знать, почему нас держали так долго без еды, питья и возможности выйти в туалет? – начал распаляться Алекс.
- Мы посчитали, что вам в первую очередь нужна горячая еда и питье, а потом ответы.
- Нет, я думаю сначала ответы, потом уже все остальное.
- Вы думаете, а как думают остальные? - он остановился и обвел нас своим горящим взглядом.
Среди нас раздалось возбужденное бормотание. Все мы думали одинаково на этот момент.
- Хорошо. Значит ответы. Кувалда, отведи ребенка к остальным.
- Нет,- возразил я, - девочка останется с нами!
- Как тебя зовут парень?
- Ринат.
- Ринат, там, куда мы сейчас пойдем ребенку не место.
- Но…
- Поверь мне. Не место.
Мне ничего не оставалось, как поверить.
Мы остановились напротив большого окна, ведущего в ярко освещенную комнату с грязными бетонными стенами. В самом дальнем углу скорчился Бледный, скрывая лицо в коленях и закрываясь руками. Существо было обнажено. Почти все тело являлось безволосым и белым, только вены вились синими реками, да редкие клочья волос облепили череп. Он тихо раскачивался из стороны в сторону: туда-сюда, туда-сюда. Если бы мы находились рядом, то наверняка услышали бы тихий скулеж.
- Это отец девочки, а её мать растерзали на куски. Мы посадили его в отдельный изолятор, потому что видели открытые раны на его теле. Вы же все выглядели нетронутыми, но выбора у нас не было. Таковы правила.
В углу началось шевеление. Облысевшая голова медленно поднималась, словно выплывала из переплетения бледных рук и коленей. Но взглянуть в нашу сторону Бледный не осмеливался.
- Он нас слышит? – насторожилась Валерия.
- Нет, стекло полностью звуконепроницаемое, - заверил нас черноволосый, - но он чувствует вибрацию.
- И что же это за существа, откуда они свалились на наши головы? - Александр сделал шаг ближе к окну.
- То, что вы сейчас перед собой видите – стригой. Он находится в стадии предшествующей перерождению в вампира, скоро он совсем облысеет, в коже окончательно разрушится пигмент, а в крови – тромбоциты, которые перестроятся и потеряют цвет. Тогда и рисунок вен пропадет окончательно.
- И что будет, когда он переродится?
- Он не переродится.
- Но вы сказали…
