- От вас тоже можно заразиться через секс?
Красивое лицо Анубиса озарилось зубастой улыбкой:
- Не переживай красавица, я тебя защищу, и ты не будешь покрываться мехом. Хотя шубка тебе бы пошла.
Присутствующие здесь волколаки низко хохотнули. Не пошло, а весело так, по-мужски.
Лера вспыхнула прекрасным алым цветом.
- А кто тебе сказал, что я собираюсь спать с тобой,- зашипела она змеёй.
Красавец-волколак лишь откровенно разглядывал её своими глазами цвета восходящей луны, вгоняя ещё больше в краску. В приглушенном свете огней девушка была уже фиолетовой. Я старался скрыть улыбку рукой, но Лера гневно таращилась на меня, стараясь улучить в отступничестве. А вот нечего глупости говорить.
Казалось, что все вопросы заданы, а ответы сказаны. Хоть это и не совсем так, но нас мягко, но уверено уложили спать на мягкие тонкие маты в этом же зале. Я с трудом уговорил Адель лечь с Лерой, а не с Кувалдой. Я как представил себе, что будет с малышкой, повернись он не так во сне. Бррр.
Завтра мы отправимся в путь. А сейчас сон.
Стригой следил за мной из-за окровавленного стекла. Весь его деформированный, разбитый череп покрывали темные сгустки, стекающие на глаза. Он протянул бледную лапу и провел когтем по стеклу, порождая скрип, от которого у меня волосы дыбом встали.
Я вскинулся на своей лежанке, холодный пот струями тек по моему телу. Я осмотрелся: Адели не было рядом, а Валерия спала безмятежным сном! Я резко вскочил на ноги и тут услышал её звонкий голос. Она по-турецки сидела на мощной груди Кувалды и накручивала на палец его бороду.
- А давай я буду лягушкой, а ты большоой, жирной мухой. Я тебя буду ловить.
Мужчина издал странный звук, что-то среднее между урчанием и рычанием. Я дернулся к ним, но вдруг понял – он смеётся! Его грудь сотрясалась от беззвучного хохота, а Адель, от такой существенной сейсмической активности, подскакивала вверх.
***
Когда мы вылезли на свет Божий, солнце только вставало. Вокруг пахло лесом и свежестью. Я вдохнул полной грудью, набирая в легкие больше этого живого, дурманящего аромата.
Мы сгрудились в кучу. Нам сказали ждать и мы ждали. Нам было страшно. Страшно от того, что мы не знали чего ждать. От того, что мы и хотели и боялись увидеть их в другой форме. От того, что нам предстояло самое невероятное и захватывающее путешествие в нашей жизни.
Они огромными тенями выходили из-за деревьев. Ужасающие своей получеловечьей полуволчьей формой. На звериных мордах все те же огромные янтарные глаза. Их лапы были унизаны черными, закругленными когтями, ноги приобрели животный изгиб. Массивные, покрытые шерстью, леденящие душу и … прекрасные. Да, прекрасные! Они были гармоничной частью этого леса.
Когда единственный черный волколак в этой стаи подошел к Лере, девушка дернулась.
- Не бойся, Красная Шапочка, - раздался из зубастой пасти знакомый рычащий голос, - этот волк не имеет на тебя гастрономических видов.
Теперь я знал, почему его звали Анубисом[1].
Им не составило труда забросить нас на лохматые, мускулистые и несколько гипертрофированные спины. Нам вручили свертки чего-то тяжелого и кожаного. Их вещи. Поскольку мы занимали спины волколаков, то нам предстояло нести их вещи на собственных загривках.
Валерия как-то смущено восседала на черной спине Анубиса, но старалась придать себе, если не расслабленный вид, то хотя бы воинственный. Поскольку Адель не могла толком держаться на спине Кувалды, он взял её в руки, а мне досталось место на Буре. Нас заверили, что ощущения будут такие же, как прокатиться на лошади, но забыли спросить, кто из нас сидел в седле. А ответ был: никто! Буря прорычал через плечо, чтобы я прижался ближе лицом к его шее и сильней держался ногами.
- Можешь сильнее схватить меня за шерсть, главное, чтобы ты не упал, остальное – фигня.
Я так и сделал. Оглянувшись на прощание на то место, откуда мы вылезли, я увидел лишь лес, и ничто не указывало на то, что где-то там, под землей, есть вертикальный бетонный туннель, ведущий в «камеру пыток» для стригоев.
Буря начал медленно переставлять все четыре лапы, набирая постепенно скорость. То же проделывали и остальные волколаки. И уже через пять минут мы летели сквозь лес обдуваемые прохладным ветром.
Первое время я со всех сил жался к его спине, судорожно сжимая пальцами серую шерсть. Мне было неподвластно заставить себя раскрыть глаза. Я слышал лишь свист в ушах и чувствовал повлажневшую шерсть и горячие мышцы под собой. Но по истечению где-то часа, я стал приоткрывать левый глаз, а по истечению второго – правый. И вот я смело таращился вперед, выпучив до придела глаза, которые, от бьющего в лицо ветра, болели и слезились. Сердце мое сжималось, когда мы огибали быстро приближающиеся деревья или перепрыгивали глубокие обрывы. Каждые три часа волколаки останавливались, чтобы мы могли размять свои затекшие конечности и поваляться вдоволь на земле, стараясь не расстаться со съеденным утром.
Когда стемнело нам не дали спать.
Время стригоев, сказали нам.
Поспите, когда будет светать, сказали нам.
