Я с нескрываемым любопытством зашел следом, жадными глазами впитывая обстановку. Не знаю, что я там хотел увидеть, монстров ли заспиртованных, или бегающих по полу уродцев, но ничего подобного не было, а была слабо освещенная гостиная: старый шкаф, пара кресел, журнальный стол, плотно зашторенное окно и протертый ковер на полу.
- Кто там? – дверь в соседнюю комнату отварилась, и нам явился бледный суховатый мужчина лет сорока на вид. Тонкий крючковатый нос делал узколицего и темноглазого профессора похожим на птицу, а всклокоченные седые волосы довершали образ. Старая уставшая птица.
- Это я, Док? – Малой приветственно махнул и уселся в одно из кресел, вытянув вперед ноги. – Вот, привел новенького знакомиться.
Док моргнул совершенно по-птичьи и уставился на меня большими влажными глазами.
- Новенького? Давно у нас не было пополнения. Откуда ты?
Я махнул рукой в неизвестном мне направлении:
- С севера.
Седовласый вампир недовольно поджал губы, но дальнейшие расспросы прекратил.
- Ну что ж, вампир с севера, присаживайся, - Док указал на свободное кресло, а сам прислонился к подоконнику, натянув темное полотно штор. – Что тебя привело в мои…апартаменты?
Тон его не был язвительным, скорей ироничным, но эта ирония была направлена на него самого, словно он сам не мог поверить, что докатился до такой жизни.
- Интерес, - ответил я просто, опустившись в кресло, - вы творите удивительные вещи…
Я замолчал, не договорив предложения, на меня накатила паника, изнуряющее чувство нервозности, которое срослось со мной, как паразит, и сосало из меня соки. Я взглянул на профессора и понял, что это не мои чувства, а его. Под всей кажущейся невозмутимой растерянностью этот человек переживал давнишний и глубоко въевшийся стресс. Я перестал дышать от страха, клубившегося за этой тонкой птичьей маской.
- Рин? – позвал меня Малой. – Ты в норме?
- Я… Мне надо на воздух, извините, - сказал я и поспешно вышел из комнат Дока.
- Он еще не очень хорошо справляется с голодом, сопротивляется ему…, - услышал я уже в коридоре и припустил бегом на выход.
- Стой! – Ёж поймал меня почти у самой двери, ведущей на улицу. – Да что с тобой такое?!
Я взглянул в его обеспокоенное лицо, всмотрелся в тревожные глаза теплого карего оттенка и спросил:
- Для чего ты живешь?
- Что? – он непонимающе моргнул.
- Ради чего ты живешь? Что заставляет тебя радоваться и продолжать жить? Постоянная возможность насытиться?
Малой нахмурился, и я понял, что умудрился разозлить самого благодушного вампа.
- Я не животное, которое живет ради жратвы. Да и животному доступна радость жизни ради жизни.
- Тогда что мы, если не звери? Что?! Я не понимаю! – я сорвался на крик.
Ёж удивленно вскинул брови, потом прищурил глаза и закусил нижнюю губу, и вдруг качнулся ко мне и схватил за руку.
- Пойдем, я покажу, - и он снова увлек меня за собой.
Когда мы вышли на улицу, Малой широким жестом обвел округу и сказал:
- Посмотри.
Я огляделся и кроме ночи, да заснеженной приинститутской территории ничего не увидел. Это была последняя зимняя ночь, что мне довелось увидеть. Дальше зарядили дожди.
- И что?
Вампир фыркнул раздраженно и кинул на меня недовольный взгляд.
- Ты слепой, Рин! Открой глаза шире! – он вдруг сорвался на бег и крикнул мне через плечо. – Идем!
Я припустил за ним. Мы преодолели широкую площадь и перемахнули через высокий бетонный забор.
- Ты ползешь, как черепаха! – услышал я радостной вопль впереди себя.
Он вел меня к лесу, а я с возрастающим азартом следил за фигурой в джинсовом комбезе на голое тело впереди себя. От его бега свежевыпавший снег взрывался искрящимся облаком, и Малой казался маленьким божеством снежной бури. Когда этот маленький божок сравнялся с первым рядом деревьев, то он быстрым ловким движением забрался на ветку удаленную от земли метра на два и прыгнул с неё на другую ветку самого дальнего дерева. Он заскакал по стволам как дикий кот – грациозный и неуловимый, и только серебристый снежный ливень отмечал его путь.
Я закрыл рот и с радостным предвкушением забрался на дерево. А потом прыгнул, и ветки другого дерева со скрипом приняли меня. Это оказалось так легко, нужно просто было отключить разум и позволить инстинктам вести себя. Чем быстрее я развивал скорость, тем громче в моей голове звучала музыка: тяжелая, рванная, с адреналиновыми басами. Меня просто распирало от ощущения свободы и свистящего в ушах воздуха, когда я одним длинным прыжком преодолевал расстояние между ветками.
Деревья расступились, и я остановился на одном из них на краю поляны. Малой уже стоял посреди белого озера с запрокинутой вверх головой.
- Посмотри! – крикнул он, воздев к небу руки. Стая ворон взлетела с макушек сосен на противоположной стороне леса, и с громкими хлопками крыльев растворилась в ночном небе.
