Берн намеренно затягивал момент, когда скажет окончательно, как можно устроить его встречу с Эммой? Для такого поведения у него были две причины: первая - хотел проверить, насколько Селифан ещё способен контролировать свою безумную влюблённость; вторая - он некоторые вопросы и условия работы должен был обсудить с Селифаном. Ведь неделю назад они так и не договорились точно ни о чём конкретном. Селифан просто сказал, что согласен работать у него охранником при условии, что он не будет замешен ни во что незаконное. Берн согласился с этим и теперь лишь хотел уточнить некоторые моменты. Он считал их несущественными и надеялся на понимание со стороны Селифана. Особенно Берн рассчитывал на это, после того, как сообщил, что Эмма нашлась. Ему бы не понравились любые возражения...
Разговор о работе у них не клеился. Селифан продолжал думать и говорить только об Эмме даже после того, как обсуждение о ней было прервано. Берн так и не смог заставить его сконцентрироваться на вопросах работы. Сдался.
...
Тишина всегда заставляла Селифана о чём-то задуматься, решить какой-либо вопрос, иногда даже ненужный или несущественный. И он всегда имел тему для новых размышлений.
Селифан осторожно прошёлся по длинному пустому коридору и отогнал, сколько мог, отвращение, которое вызывали у него грязные стены Дома. И он вспоминал о том, что ещё так недавно планировал больше никогда сюда не возвращаться...а работает здесь неделю уже. Селифан чувствовал, что привязывается к этому месту всё сильнее и сильнее. И мысль об этом приводила его в ужас. Каждый раз, когда он по какой-либо нужде заходил внутрь Дома, боялся за своё будущее, представлял её таким же, как это старое здание, полуразвалившееся, оставляющее лишь одно впечатление - опустошение души от всего, что было хорошего и плохого. Когда он выходил оттуда, его не волновало ничего. Всё, весь мир, казалось, теряет смысл существования. И он не понимал, почему же всё так происходит?
Селифан за всё время соей работы в Доме не видел ни одного жителя, выходящего хоть из одной какой-либо комнаты. Туда лишь приходили и уходили. И уходили всегда лишь те, кто заходил минут на сорок-пятьдесят, реже на пятнадцать или более продолжительное время два-три часа. Всё внутри казалось странным. Он всегда видел работающую уборщицу, запах пищи чувствовал каждый день на кухне (она находилась на первом этаже). И Селифан не понимал, для кого готовят и зачем? Ведь жителей, как таковых, казалось, не было. И он с ужасом догадывался, что, очень возможно, в каждой из комнат есть кто-то, кто хочет выйти оттуда и не может... но об этом Селифан думать не хотел. Гнал первые же попытки своей головы поразмышлять на эту тему.
Он решил, что и не будет пытаться "лезть не в своё дело", ведь так посоветовал ему Берн, приглашая на работу. И Селифан понимал рациональность своего желания прислушаться этому совету. Иначе он просто не смог бы охранять это здание. Не представлялось ему возможным преодолеть все свои негативные мысли и представления, с чем непременно стал ассоциироваться весь этот посёлок, не только его отдельное строение - Дом Берна. Но Селифан уже не удивлялся своему внезапно изменившемуся решению в отношении работы охранника здесь, считал это даже благоприятным обстоятельством. Он хотел, чтобы всё оказалось именно так, и ему хотелось работать на Берна. Он понял это, когда окончательно сообщил о своём решении. Селифан нуждался в поддержке, понимании и сочувствии. И Берн его давал. Селифан уже всерьёз взялся за то, чтобы заставить себя прекратить всё время подозревать Берна в обмане, корысти по отношению к нему. Теперь уже Селифан в последнее поверить не смог бы: жизнь оказалась не такой, какой он себе вообразил её. И это радовало Селифана ..,только думал он, что долго ему ещё придётся привыкать к нищенским домам этого посёлка, ужасным коридорам места его работы и к полусгнившим ограждениям частных владений(а таких было чрезвычайно много).
Селифан любил всё красивое, светлое, возвышающее мыслили и чувства до духовного совершенства. И если последнее не имеет место быть всецело, он предпочитал чувствовать хотя бы часть недостижимого идеала. Без неё жизнь представляется ему пустой и бесцельной - страшной.
Но он лишь ради Эммы взялся за работу охранника Дома. Хотел видеть её всегда рядом, поблизости или даже не очень, не так далеко, чтобы что-то могло воспрепятствовать ему хотя бы взглянуть на неё. И Берн обещал дать ему такую возможность. Селифан знал, что друг его не обманет. Желал верить в то, что они действительно друзья... и он ведь сдержал слово: нашёл Эмму. Это стало для него наибольшим утешеньем в этом глухом месте, особенно теперь, когда он уже почти сдался от поисков Эммы, искренне старался забыть её, хоть и понимал, что это почти неосуществимое желание.
