- Скажи, чтоб я знал, - настаивал Селифан. Он хотел определённости, знать желал, не напрасны ли его ожидания? Но Эмма не могла назвать месяц или дату... она чувствовала, что никогда не сможет полюбить Селифана; видеть его не желала, хоть и рассчитывала на его помощь. Эмма знала, если уступить ему сейчас, сказать, сколько времени ей потребуется, чтобы принять его любовь и всё, что от неё следует, ей потом обязательно придётся сдержать обещание. Он же ведь просил именно обещать не отказывать ему когда-либо в будущем, в какой-то день и месяц. Эмма боялась такой определённости даже больше, чем неизвестности. Она бы тогда в ужасном ожидании стала доживать каждые сутки. И это невыносимая жизнь. Она это понимала.
- Я не знаю, - ответила Эмма.
Они ещё долго сидели и говорили в темноте. Потом Эмма заснула. Но не потому, что не хотела видеть Селифана или продолжать разговор с ним, она просто устала. Разговоры действительно утомляли её и больше всего те, которые относились к её долгам или чувствам Селифана к ней. О последнем Эмма категорически отказывалась задумываться.
Селифан ушёл, оставив её спящей и не предупредив. Он знал, что этим только проблему навлечёт, лишний шум. Ведь Эмма никогда его не слушается, и если он будет говорить с ней, прежде чем предпримет что-либо, ему никогда не выполнить обещание, данное Берну. А Селифан не желал подводить его. Их устная договорённость для Селифана имела очень большое значение.
...
- Ну что, готово? - спросил его Берн, когда они остались одни. Селифан хмуро оглядел уже знакомую ему гостиную и присел на диван.
- Да, вот ключи.
Селифан отдал ему ключи от квартиры Эммы. Ему стало не по себе, когда он сделал это. Селифан хотел бы, чтобы всё было иначе как-нибудь. Ему было тяжело оттого, что он точно не знал, что Берн задумал и как поведёт себя дальше? Селифан по-прежнему не был убеждён в его добрых намерениях и сопереживании.
Берн молча забрал у него ключи и засунул их в комод своего письменного стола. Он как раз сидел на кресле за столом.
- А дальше что? - осторожно поинтересовался Селифан.
- А дальше мои люди пойдут и разберутся с ней.
- В каком смысле разберутся?
Селифану всё меньше и меньше нравилась сложившаяся ситуация, недоверие к Берну росло, и появлялся страх за Эмму. Он уже почти жалел, что последовал словам Берна и сделал то, что он просил: запер Эмму в её же квартире. Теперь он не представлял, что может произойти?
- Ты не тревожься так, ничего с твоей Эммой не сделают. Я ж ведь обещал, - напомнил Берн, заметив его волнение. - Ты лучше скажи мне вот что: может ли она как-либо выбраться оттуда?
- Не должна, - сказал Селифан, но уверен в этом не был.
- Всё-таки может, значит.
Селифан удивился его уверенности и столь внезапному выводу. Он считал, что не давал ещё повода сомневаться в надежности его проделанной работы... и ему противно было думать, что последняя встреча с Эммой была всего лишь его работой.
- Не думаю, что она попытается бежать.
- Посмотрим. Не хотелось бы лишних проблем, понимаешь ведь, - это дополнительные расходы, а они ни к чему. Что там с часами, которые ты мне обещал? - спросил Берн то, что для него было куда более важным, чем разговор об Эмме. Он воспринимал её как одну из сотней таких же увязших в долгах наркоманов, с которыми он имеет дело каждый день. Всё, что относилось к ним - это было несущественным, за исключением того, сколько каждый из них должен ему. Берн лишь на последнее уделял особое внимание: главной задачей его было следить за доходами и не допустить чрезмерно больших долгов от одного и того же человека. Берн всегда понимал: важно то, чтобы человек мог заплатить.
- Вот они. Но я не знаю, насколько они ценны, - сказал Селифан, вынув из кармана часы конца девятнадцатого и начала двадцатого веков (Берн сразу определил их приблизительную давность, как только взял на руки) - Может быть, к оценщику стоило пойти.
- У меня свой. Специально пригласила его по такому случаю, - тут же сказал Берн. Он нажал какую-то кнопку в телефоне, и Селифан не сомневался в том, что через минуты две-три этот самый оценщик окажется в этой гостиной. Всё именно так и произошло.
...
- Это подойдёт, - сказал Берн, после того, как оценщик закончил свою работу, и они с ним о чём то переговорили, - Можешь забирать Эмму.
Когда Берн сказал последнее, они уже одни находились в гостиной. Оценщик быстро ушёл.
Берн отдал Селифану ключи от квартиры Эммы, которые не так давно уверенно как свою собственность засунул в комод. Селифан удивился такому повороту событий. Он не понимал, что происходит и почему Берн ведёт себя столь странно?
- В каком смысле? - спросил Селифан, надеясь услышать хоть какое-либо объяснение.
- Пойдёшь и заберёшь, ну и... Мне тебя, что ли учить, что делать? Ты же заплатил выкуп - теперь она твоя. Делай с ней, что хочешь.
