И сейчас даже он не осознаёт, насколько глубоки его угрызения совести. Селифан ведь отказался приехать к отцу, когда тот пригласил его в последний раз на рождественские каникулы. И, вероятно, это не давало ему покоя. Ведь Селифан мог бы поехать к отцу, мог бы увидеть его спустя почти три года...но отказался приехать - совсем без причины отказался, а сказал, что работает...Селифан всегда прикрывался работой, если не хотел принимать то или иное приглашение отца навестить его, а если тот приезжал сам - Селифан всё равно находил повод, чтобы видеть его как можно реже. Он-то ведь знал: отец его - очень занятой человек, востребованный адвокат и у него всегда целый список подопечных, он просто не может задержаться долго в чужом городе. Селифан пользовался этим, он игнорировал отца...И на работу летом он устраивался только для того, чтобы не навещать его.
Теперь он сильно винил себя за это. Сожалел.
Эмма пересела на первую парту, прямо перед ним. И в эту самую минуту Селифан впервые почувствовал родство со своим покойным отцом - ведь он уподобляется ему. Фирс Остапович любил власть - ему нравилось чувствовать себя первым и выше остальных, и это могло проявиться в чём угодно. Но Селифан не чувствовал себя таким уж всемогущим и в какой то степени хорошо осознавал: до отца ему ещё очень далеко...и не надо быть таким. Селифан не раз в своей жизни задумывался о том, что не стоит особо подражать своему отцу. Хоть Селифан и видел в нём пример "сильного" человека, он не мог не замечать его недостатков. И, по мнению Селифана, они-то как раз и мешали ему жить - тормозили карьеру. И к этим недостаткам Селифан приписывал неумение сдаваться и проигрывать.
Фирс Остапович, если решался сделать что-нибудь, старался довезти это дело конца. И во многих случаях, описывая его рвения в работе, было бы уместно сказать, что он "выполняет работу, во что бы то ни стало"...сам Фирс Остапович никогда так не говорил, даже если все дела терпели крах, а любые попытки изменить положение к лучшему терпели крах. А у него так случалось, причём частенько. И Селифан, конечно же, чаще всего являлся свидетелем почти всех его неудач и многочисленных "побед".
Селифан всегда восхищался стойкостью отца - его вещной решимостью. Селифан всегда считал, что он есть такой, какой есть (успешный и богатый), только благодаря своей внутренней, душевной доктрине. И она, по его мнению, являлась главным проводником к раскрытию его личности...Словом, много чего о доктрине отца Селифан нафантазировал в детстве. И всё-то ему чудилось, что отец его некто особенный; и не просто потому, что его с детства проинформировали в вопросе генетики и размножения - о невозможности рождения двух одинаковых людей. Просто Селифан так решил, что отец его и он сам, конечно же, люди исключительные, каких больше нет, и уже никогда не будет. Ну, а всех остальных людей он уподоблял друг другу, возвышая себя и отца до невиданных высот- и всё в своих фантазиях!
Теперь уже Селифан являлся отнюдь не фантазёром - он изрядно устал и мечтать, и представлять себя в той или иной роли. Как уже отмечалось, он хотел лишь одного - стабильности. И желание его это крепло с каждым днём, но осуществлялось всё труднее...И Селифан теперь уже не мог не порадоваться тому, что его взяли на работу сюда учителем....И, видя свою схожесть с отцом, он старался чувствовать себя таким же сильным и неуязвимым, заставлял себя радоваться каждому мелкому и значимому событию в жизни - каждой дольке власти, доставшейся ему...но он чувствовал, что грешит...не его это...Но с другой стороны, ему ведь нравится - ужасно сильно нравится видеть, как ему подчиняются, даже если и не хотят этого делать. Он чувствовал себя на высоте - на вершине той горы, в которую решил когда-то взобраться, "жаль только, что вершина эта так низка - над головами простых учеников..."И мысли подобного рода тревожили его расстроенное состояние духа.
- Навилов, ты тоже пересядь поближе, - сказа Селифан, собственно и пытаясь радоваться всякой "дольке власти".
Он указал место, куда должен был сесть Евфимий, и он тут же пересел. Но Селифан уже не чувствовал того первоначального восторга от своей "учительской власти" как тогда, когда пересаживал Эмму! Селифан подумал даже: "неужели недавно он восторгался не положению "учителя-господина", а чему-то другому?" Впрочем, в своей душе он рыться не хотел.
Селифан вполне доволен своей работой, выхода другого у него просто нет - деньги очень нужны...
Роберта Селифан тоже пересадил на четвёртую парту. Роберт от этого чуть ли в бешенство не пришел. Он ведь сразу же не возлюбил нового учителя, но зато сейчас - почти ненавидел его.
Сабулова Сергея Селифан также потревожил - посадил на первую парту рядом Эммой...И, по выражению некоторых остроумных учеников, сделал "кашу" из мальчиков и девочек, почти не оставив в классе ни одной однополой пары.
И к середине урока почти не осталось никого, кому бы нравился Селифан.
