По неведомой причине крылатый пощадил королеву, главный источник своих неприятностей. Из солдат в живых осталась лишь Герда, наблюдавшая за всей ситуацией с разумного отдаления, но так и не успевшая навести орудие. Уверившись, что угроза не собирается возвращаться, она оставила грозную машину и помогла Ингрид подняться и хоть немного привести себя в порядок. Кости были целы, синяки и ушибы легко излечиваются компрессами и теплыми целебными ваннами. Но оставались царапины на щеке — от когтей Борры. Тонкие, почти бескровные, но даже когда они заживут, их будет не так-то легко спрятать за кремом и пудрой. И каким бы невнимательным ни был король, он заметит.
— Мне нужна кошка, — приказала Ингрид, оценив припухшие следы на щеке.
— Ваше величество? — даже невозмутимая Герда была удивлена внезапной просьбой хозяйки и, должно быть, подумала, что во время полета королева явно не раз стукнулась головой.
— Я же хотела питомца, — Ингрид сдержала горькую усмешку, — а у кошек очень острые коготки. И ужасный характер.
— К ужину у вас будет кошка, ваше величество.
Умница Герда все верно поняла.
И все же… Ингрид не была зла. Она была спокойна и уверена, и знала, что делать. Она еще поквитается с крылатым злодеем. Покорный и сломленный, он будет наблюдать, как умирает его мир.
========== Часть 3 ==========
— Я думала тебя придется вытаскивать.
— Справился.
Вот бы удивилась королева, узнав, что Борра — не единственный в своем роде. И что свидетелем бойни была еще одна крылато-рогатая, с кожей цвета черного дерева и яркими крыльями. Она-то и подала сородичу знак, когда опасность стала слишком близкой.
Имя подруги Борры было резким как удар крыла: Шрайк. Некогда ее родители летали как хозяева зеленых влажных джунглей, и сама она могла бы прожить полную приятных забот жизнь там же, среди ароматных тропических цветов и ярких птиц. Но судьба рассудила иначе. Шрайк, как впрочем и Борра, родилась уже в убежище. Однако если бы не печальные обстоятельства, заставившие темных эльфов покинуть родные места, они бы с Боррой вряд ли когда-нибудь встретились. Они ценили эту встречу и общество друг друга, а о том, как прекрасна и бесконечна степь, Борра узнавал по рассказам отца, как Шрайк узнавала от матери о дождливых тропических лесах. Но порой эти рассказы, как и прозвище «дети гнезда» жгли сильнее холодного железа. Их народу оправиться бы, набраться сил, воспользоваться тем, что собрались вместе, и вернуть себе отнятые земли и свободные небеса. Но они продолжали прятаться. И хуже было даже не то, что эльфы смирились с этим тайным, ограниченным и физически и душевно существованием, а что однажды их теперь уже этот ставший привычным мир может исчезнуть. И следом придется исчезнуть им самим, потому что люди не остановятся никогда и рано или поздно доберутся в погоне за наживой, властью и военной славой куда угодно.
Шрайк осторожно прикоснулась к спине Борры у самого основания крыльев, и тот вздрогнул, выходя из печальных раздумий. Если облечь этот полный ласки и доверия жест в слова, они звучали бы как «Ты хорошо сражался. Я видела и знаю теперь, что ты сможешь защитить меня и наших детей. Если ты решишься позвать или придти, я не оттолкну тебя». Может быть, когда они отвоюют свое небо, Борра и подумает о том, чтобы создать пару, и скорее всего действительно выберет Шрайк, но пока этого не случилось, он предпочел сделать вид, что не заметил за собственными мыслями ее предложения. Он шумно встряхнулся и потянулся широко, будто от долгой неподвижности у него затекли крылья. Вытянул в сторону сначала одно крыло, едва не сбив молодое деревце, потом другое, потом оба, вместе с крыльями широко раскинув руки.
Едва успев отпрянуть, Шрайк подыграла, будто совсем не оскорбилась его явным пренебрежением, тоже от всей души потянулась, а затем все же покачала осуждающе головой.
— Коналл не одобрил бы даже твою первую вылазку, когда ты позволил себя схватить.
— Коналл слишком осторожен и наивен, если думает, что с этими существами можно договориться! — упоминание об их нерешительном лидере, талдычившем о мире с людьми, в сочетании с воспоминании о последнем приключении вызвали не самые лучшие эмоции, и Борра вспыхнул возмущением как сухая трава от искры. Да, узнав, что королева нанимает охотников отлавливать волшебных существ, Борра намеренно угодил в плен. Конечно, он рассчитывал на удачный побег, а также на то, что сможет достаточно хорошо изучить замок — убежище жадных правителей озлобленных и вредоносных людишек. Темные эльфы, в отличие от людей, не желают уничтожить всех, кто на них не похож, и переделать весь мир в угоду себе. Для их целей будет достаточно уничтожения одного людского королевства. Им даже не придется убивать в нем всех людей — лишь тех, в чьих руках власть, чтобы забрать ее в свои руки. Борра рассчитывал, что плен-разведка пройдет легко, хотя бы на клетку, но никак не на то, что в итоге ему пришлось испытать. И не на открытые угрозы королевы с тьмой в душе, настолько вязкой и черной, что ему до сих пор было очень не по себе.
