— Ты стал заботиться о нашем режиме? — спросил Ван.
— Нет. Мне просто приятно, что я могу кому-то что-то сказать. И не формулы или наблюдения, а что-нибудь будничное. Например: Маша, передай компот. Или: Ван, спи, завтра рано вставать.
Павлыш промаялся еще несколько минут, потом спросил у Вана:
— А Марина Ким далеко отсюда?
Ван не ответил. Наверное, заснул.
Павлыш проснулся от подземного толчка. Остальные уже встали. Пфлюг гремел банками, собираясь на охоту.
— Павлыш, ты проснулся? — спросил Иерихонский.
— Иду.
Из-за перегородки тянуло пахучим кофе.
Павлыш подошел к окну, выходившему к морю. Берег странно преобразился за ночь. Он был покрыт снегом. Залив замерз до самых рифов, о которые бились волны, а по пологу снега, укрывавшему ледяной панцирь залива, тянулись черные нитки трещин. Вдоль берега по снегу брел Нильс, оставляя за собой странный след, словно по целине проехала телега.
Позавтракав, Павлыш оделся и вышел наружу. Солнце выбралось из-за туч, и снег начал таять. Над черным, покрытым грязью склоном поднимался легкий пар. Снег похрустывал под подошвами.
Пфлюг сидел на корточках, что-то выковыривая ножом из снега.
— Сегодня мы с вами сделаем по крайней мере три великих открытия, — сказал он Павлышу. Голос в шлемофоне звучал восторженно.
— Почему только три? — спросил Павлыш.
— Я сюда приезжаю восьмой раз и каждый раз нахожу по три незнакомых науке семейства. Разве это не великолепно?
Черной точкой обозначился на небе флаер. Солнце припекало, и Павлыш уменьшил температуру обогрева. Белое облако медленно ползло по небу, и флаер поднырнул под него, спускаясь к убежищу.
Прилетел Димов с сейсмологом Гогией.
— Где Нильс? — спросил он Павлыша, поздоровавшись.
— Наверное, полез в кратер.
— Плохие новости, — произнес Гогия. Он был молод, худ и легко краснел. — Нильс прав. Напряжение в коре растет быстрее, чем мы считали. Эпицентр километрах в ста отсюда. Станцию не затронет.
Гогия показал в сторону солнца. Океан был спокоен, в заливе образовалась полынья, над ней поднимался пар.
— Я попробую связаться с Нильсом. — Гогия пошел в убежище.
Димов с Павлышом последовали за ним.
— Кто мог предположить, — сказал Иерихонский, увидев Димова, — что вы устроите землетрясение именно сегодня?
Он держал в руке чашку с кофе, от которой поднимался пар, как от гейзера.
— Передайте мне, пожалуйста, — попросил Димов. — Ведь вы варили кофе для гостей, не так ли?
Димов выпил кофе залпом, обжегся, несколько секунд сидел, потеряв дыхание. Наконец отдышался и проговорил:
— Вот сейчас бы я погиб, и все вздохнули бы с облегчением.
— Мы бы не дали вам погибнуть, — возразил Павлыш. — Я реаниматор. В крайнем случае заморозили бы вас до Земли.
Гогия отправился на гору и обещал вернуться через час. Димов вышел на связь со Станцией, отдавая повседневные распоряжения, которые не успел оставить, потому что очень рано вылетел оттуда. Иерихонский вновь углубился в изучение лент диагноста. Ван разбирал какой-то прибор. Действия людей, оставшихся в убежище, были будничны, но с каждой минутой под куполом росло напряжение, невысказанное, но ощущавшееся даже Павлышом. Подводников ожидали уже час назад, но их все еще не было…
Второй толчок землетрясения раздался примерно через час после прилета Димова. Ван, дежуривший у рации, сказал Димову:
— Нильс передает, что увеличилось выделение газов. Эскалация выше расчетной.
— Может, нам эвакуировать убежище? — предложил Иерихонский. — И здесь остались бы только мы с Нильсом.
— Чепуха, — отрезал Димов. — Ван, спроси сейсмологов, каковы перспективы для острова.
Земля под ногами мелко вздрагивала, будто кто-то просился наружу из запертого подвала.
— Если здесь будет извержение, поток должен пойти в другую сторону. Хотя, конечно, гарантировать ничего нельзя.
Вернулся Гогия с пленками, снятыми с самописцев.
— С ума сойти! — воскликнул он, не скрывая восторга. — Мы свидетели катаклизма настоящего масштаба. Какой сброс! Вы не представляете, что творится в океане!
Димов неодобрительно нахмурился.
— Простите, — обернулся он к Павлышу, — следовало бы дать вам возможность вернуться на Станцию. Здесь может быть опасно. Но мы ограничены в средствах транспорта.
Павлыш даже не успел оскорбиться. Димов уже не смотрел на него.
— Ван, — продолжал Димов так же буднично, — немедленно вызывайте Вершину, пускай летят сюда.
— Зачем? — не сразу понял Ван.
— Искать. Будем их искать. Здесь глубины небольшие.
— Не выношу безделья, — проговорил Иерихонский. — Я пойду на катере им навстречу.
— Катер поведет Ван, — приказал Димов. — Иерихонский пойдет с ним. Вы, Павлыш, останьтесь у рации и, если нужно, вылетите на флаере.
Павлыш подошел к рации и встал за спиной Вана.
Ван произнес, поднимаясь:
— Все позывные тут. Рация стандартна. Знакомы?
— Проходили.
Ван понизил голос и сказал на ухо Павлышу:
— Не спорьте с Димовым. Он сейчас — сплошные нервы. Катаклизм на носу. Иерихонский в истерике, а подводники ищут жемчуг в Синем гроте, не зная, что их ждет, когда они сюда явятся.
— Вы уверены, что тревога не ложная?
— Уверен, — ответил лаконично Ван. Он взял свой комбинезон и маску.
