Только вершины гор поднимались над толстым серым облачным одеялом, туго закрывшим долины и пропасти. Одеяло дёргалось, шевелилось, сдвигалось к западу, словно капризный гигант тянул его в свою сторону. Салли представила себе, какая там, под одеялом, вьюга, и даже поёжилась. Но здесь, над облаками, ветер дул ровно, вольно, и Павлыш откинул забрало шлема. Салли последовала его примеру. Щёки сразу обожгло морозом, и холодный воздух рванулся в лёгкие — Салли от неожиданности закашлялась и прикрыла рот перчаткой. Даже глазам было холодно. Но закрывать забрало она не стала. Воздух, хоть и разреженный, нёс в себе свежесть и чистоту, по которым так истосковались лёгкие.
Павлыш отстегнул от скафандра плоский матовый прибор, которым Салли раньше не приходилось видеть.
— Я захватил с собой биоискатель, — сказал он. — Мы осмотрим с тобой долину.
Он почему-то не сомневался, что Салли охотно будет его сопровождать.
— А… приказ? — Салли хотела было произнести «взрыв», но язык не повернулся.
— А ты как думаешь?
— Я думаю, что нам не надо спешить.
— Ни черта я не буду взрывать, — бросил Павлыш, насупившись, словно мальчишка, который не отдаст никому пойманного жука.
Салли сразу увидела, каким он был мальчишкой. И непроизвольно улыбнулась.
Павлыш удивился:
— Что?
— Я так… ты понимаешь, что Клавдия, хотя бы из уважения к самой себе, сообщит о невыполнении приказа.
— Я и ей не дам взрывать.
— Я не о том. Она закроет тебе космос.
— Знаю, знаю!
Павлыш резко поднялся. Прибор матово поблёскивал в руке.
— Ты не ответил, готов ли ты отказаться от космоса?
— Салли, милая, не говори глупостей. Вопрос не в отказе или согласии. Что бы ты сделала?
— Я спрашивала тебя, а ты отвечаешь вопросом.
— Вот контейнер. Действуй.
— Я бы сделала то же, что и ты.
— Тогда мы вместе не полетим. Остаток дней проведём на Земле. Ничего страшного.
— Ты дурак, и я тебя люблю, — произнесла Салли.
Павлыш спустился по трапу, что они привезли с собой, снег вокруг корабля был истоптан ими, но ветер быстро заметал следы.
— Закрой шлем! — крикнул Павлыш снизу. — Простудишься.
Салли спрыгнула. С трёх метров она ударила по насту так, что провалилась почти по пояс. Пришлось выбираться.
Ей стало весело. Потому что была ясность. Ясность не только мгновения, но и окончательного решения.
— Если они шли, — сказал Павлыш, держа прибор в перчатке на руке, вытянутой вперёд, — если они покинули корабль, а я в этом почти не сомневаюсь, они должны были постараться выбраться из гор. В долину, к лесу. Зимой эта задача невыполнима. Но у них не было другого выхода. Если я прав, то мы найдём кого-то из них. Под снегом.
Веселье Салли исчезло.
— Не надо.
Но Павлыш уже вёл вокруг себя биоискателем, внимательно глядя на стрелку. Он словно не слышал её.
— Потом, — попросила Салли. — Не сегодня. Оставь их в покое.
— Ты не поняла, — объяснил Павлыш. — Мне важно узнать, в какую сторону они пошли.
— Почему?
Павлыш заметил, как дрогнула стрелка, и медленно пошёл по жёсткому насту в ту сторону.
Салли шла рядом.
— Потому что они могли выйти отсюда.
— Это наивно. Так быть не могло.
— Салли, милая, ты накладываешь на других людей собственные ощущения. Тебе эта планета кажется смертельной. Ты убеждена, что на ней нельзя прожить и минуты без скафандра. Ты думаешь так, потому что живёшь в комфортабельном помещении, дышишь стерилизованным воздухом, пьёшь дистиллированную воду. Представь себе, что у тебя нет выхода. Или смерть, или приспособление.
— Тогда лучше смерть, — сказала Салли убеждённо.
— Смерть никогда не лучше.
Стрелка дрогнула. И пошла влево.
— Это как детская игра, — проговорила вдруг Салли. — Холодно, тепло, ещё теплее…
— У него небольшой радиус действия, — ответил Павлыш. — Это сделано для того, чтобы не сбивать картины при множественности объектов. Ты знаешь — биоискатель придумали альпинисты, спасатели. Сначала с его помощью искали тех, кого завалило лавиной… Здесь!
Павлыш остановился перед пологим возвышением.
— Подержи. — Он передал биоискатель Салли, а сам принялся перчатками разбивать наст, чтобы пробиться к более мягкому снегу.
Салли заставляла себя смотреть на руки Павлыша, но потом отвернулась. Она не хотела увидеть то, что должна была сейчас увидеть.
— Странно, — произнёс Павлыш.
Голос его был только удивлённым, не более. Салли обернулась.
Под снегом она увидела желтоватую белую шерсть. Там было погребено какое-то крупное животное, словно белый медведь.
— Когда вернёмся в следующий раз, — решил Павлыш, — мы раскопаем его целиком.
— Зачем?
— По двум очевидным причинам, мой ангел, — сказал Павлыш. — Во-первых, это животное неизвестно науке. Во-вторых, мне важно узнать, почему оно погибло. Но потребуется лопата.
Расширяющимися кругами они шли вокруг корабля, всё более удаляясь от него. Салли устала, наст держал не везде, иногда она проваливалась в снег. Ветер дул всё сильнее и мешал идти, он срывал поверхностный слой снега, и порой было трудно увидеть что-либо в трёх шагах.
За два часа поисков они ничего не нашли.
Наконец Павлыш остановился. Посмотрел на Салли и спросил:
— Устала?
— Да.
— Прости, я увлёкся. — Он виновато улыбнулся.
