Он мчался по улицам куда глаза глядят. Тварь не отставала. Редкие прохожие с любопытством смотрели на ошалевшего Юру и шарахались от него, когда он подбегал с криками: «Вы видите?! Видите?!». Очень скоро он убедился: никто не видит, кроме него. Выбившись из сил, Синявский рухнул на скамейку в парке. Тварь остановилась неподалёку под фонарём. Юра тяжело дышал и смотрел на жгутики, что роились над головой с россыпью жёлтых глаз, бликующих в электрическом свете. Синявского охватила ярость, он вскочил и пошёл на тварь с кулаками. К его удивлению, она начала отступать, и тут он понял: гадина держится от него на расстоянии и не подходит ближе, чем на десять шагов. Юра поднял камень и кинул в гигантское звездоголовое существо; снаряд пролетел сквозь раскрытую грудину и упал в траву. Теперь Синявский был уверен – изломанная многоногая тварь плод его разума.
Юра вернулся на скамейку, идти домой он не хотел. От мысли, что он останется наедине с монстром в четырёх стенах, становилось не по себе. Синявский пытался понять, что происходит? Неужели он и правда сошёл с ума? Когда это произошло? И впервые за много лет он всерьёз задумался о своём одиночестве. Ему не к кому пойти, некому рассказать о своих бедах, не у кого просить помощи. У него никого не было, кроме родной тёти Саши, которая вырастила его одна, но осталось ему чужой. Их ничего не связывало, только кровные узы. С раннего детства Юра жил, словно сам по себе, и сильно завидовал детям, которых обнимали и целовали родители. Он ни в чём так не нуждался, как в материнской ласке. Но мизантроп-одиночка тётя Саша была холодна, как мраморная статуя. Маленький Юра изо всех сил старался пробудить в ней любовь, редкий раз даже осмеливался обнять или робко поцеловать её, но тётя Саша тут же отстранялась, требуя прекратить щенячьи нежности. С годами Юра привык, очерствел, и всякое проявление искренних чувств стало настораживать его, хотя ему по-прежнему очень хотелось найти человека, в объятьях которого сердце бы трепетало от любви и нежности.
Синявский задремал. Когда он открыл глаза на улице уже рассвело, а тварь с распахнутой продолговатой грудиной подобралась к нему на пару шагов ближе. Юра встал со скамейки и с опущенной головой побрёл в городскую психиатрическую больницу.
На пешеходном переходе он остановился и бездумно вперился в красного человечка на светофоре. Через секунду Синявский подпрыгнул и закричал, индевея от ужаса. К его руке что-то прикоснулось. Он посмотрел вниз, на щеках вспыхнул румянец – перед ним в инвалидном кресле сидела миловидная хрупкая женщина. Её звали Аня Нечаева, она была одной из дочерей рода Крешвинь, отлучённой от ведьмовской семьи за нарушение обетов. Далёкому от мистики, колдовства и тёмных сил Юре рассказ Ани казался бредом сумасшедшего. Но она тоже видела многоногую тварь, описала Синявскому её в деталях, и от безысходности он доверился бывшей ведьме, лишённой сил. От Ани Юра узнал, что не сошёл с ума, а за ним по пятам ходит одна из ипостасей её матери Ведары. С каждым днём она будет подбираться всё ближе и ближе, и как только дотянется до него…
