- Ты моя единственная надежда. И единственная надежда Рима, - сказала Мароция Альберику на прощание. И ее мальчик посмотрел на нее одновременно с растерянностью и самодовольством.
Мароция испытала гордость, наблюдая, как ловко он карабкается по стене, и тревогу, когда он исчез в темноте. Тревога не покидала Мароцию три дня до возвращения сына.
***
- Это самый прекрасный замок, который я когда-либо видел, - к седлу Гвидо, герцога Сполетского, был привязан лисий хвост. Крестьяне севера говорили, что он приносит удачу.
Мароция думала о суевериях Гвидо, пока его люди, отряд из тридцати всадников, въезжали во двор. У некоторых из всадников были с собой изогнутые сарацинские мечи. Наличие такого трофея выдавало в них опытных воинов. Пусть эти мечи послужат Риму, и моему сыну, подумала Мароция.
Ее мальчик ехал рядом с Гвидо. Обменявшись с ним взглядом, спрыгнул на землю и подошел к матери.
- Бог вернул тебя ко мне. И ему было угодно, чтобы ты вернулся не один, - Мароция улыбнулась.
Альберик улыбнулся в ответ. Ей показалось, что в его улыбке появилось что-то новое - взрослое и чужое.
- Ты самая прекрасная женщина, которую я встречал, - Гвидо поцеловал руку Мароции.
У герцога было крепкое телосложение воина. Припухшее лицо с мягкими и рыхлыми щеками выдавало в нем любителя выпить. Он охотно прикасался к предметам, тянулся руками к статуям, ощупывал стены в коридорах и поглаживал столешницу в большом зале.
За креслом Гвидо встали двое его телохранителей. Справа и слева от Мароции сели два ее сына.
Из-за того, что папские солдаты блокировали мост через Тибр, в замок Ангела три дня не привозили свежих продуктов. Мароция приказала подать на стол копченное мясо, сушенные ягоды и много вина.
- Моя мать считала, что мальчикам нельзя есть много ягод, иначе растительная пища заберет их мужскую силу, - Гвидо сдавил вишню большим и указательным пальцем и выстрелил косточкой в стену. Как Мароция и ожидала, герцог Сполетский за столом часто налегал на вино и быстро захмелел.
- Мой брат Ламберт покрыл позором ее имя. Он так рвался к власти, что даже оклеветал честь нашей матери. Будучи младшим братом, чтобы оправдать свои притязания на Сполето, он выдумал историю о том, что меня родила крестьянка. А моя мать взяла у нее ребенка, чтобы иметь наследника мужчину.
- Когда Рим будет принадлежать вам, новый Римский Папа объявит вашу мать святой, - сказала Мароция.
Гвидо закусил ноготь.
- Когда мне было десять я приезжал в Рим с отцом. Мы молились в Латеранской базилике. Внутри было отвратительно холодно, и я заболел. Три дня потом был на грани жизни и смерти.
- Тогда вам понравится храм в замке Ангела, - сказала Мароция. - Он меньше и теплее Латеранской церкви.
- Там, где стоят мраморные статуи?
- Если вы достаточно отдохнули с дороги, сегодня мы обвенчаемся там.
Гвидо рассмеялся.
- Ты торопишься. Ваш Папа-убийца попросил помощи у моего брата. И теперь ты боишься, что его войско явится раньше, чем город станет нашим.
Мароция хотела ответить, но Гвидо взмахнул рукой.
- Армии моего брата сейчас не хватает дисциплины и скорости, - Гвидо поправил штаны. - Но я не мой брат. Я всегда готов к бою.
Он подошел к Мароции и предложил ей руку. От его одежды пахло мокрой лошадиной шерстью и пылью.
- Альберик, распорядись, чтобы Стефан прислал священника в зал с саркофагом.
Альберик кивнул. На миг он замер, разглядывая Гвидо и мать, потом сорвался с места.
Двое телохранителей Гвидо следовали за герцогом и Мароцией по пятам, едва не наступая на подол ее платья. Они зажгли свечи в зале на втором этаже. Свет упал на полукруглые урны с прахом императоров. Мароция не удивилась, когда Гвидо прикоснулся к ним. Он обследовал пальцами изгибы рельефа на саркофаге, когда появился Альберик со Стефаном и священником.
Гвидо отвлекся от камня и резко развернулся. Из-за количества выпитого, он не устоял на ногах и упал на колени. Его телохранители попытались поднять его, но он отмахнулся от них.
- Разве не на коленях полагается приносить клятвы Богу? - Гвидо посмотрел на Альберика, потом на Мароцию.
Мароция заметила улыбку на лице сына и удивилась. Альберик всегда презирал выпивку, не может быть, чтобы ему понравился этот пьяный спектакль.
Подыгрывая Гвидо, Мароция сделала знак старому священнику. Он давно жил в замке и крестил обоих ее сыновей. Вместе они опустились на колени рядом с Гвидо.
Пока священник совершал обряд, Гвидо рассматривал камни пола.
- Слава Богу все закончилось, - сказал он, поднимаясь на ноги. - Я умираю от жажды.
Один из его телохранителей передал ему флягу.
Молодые супруги вернулись в зал, где был накрыт стол. Слуги сменили свечи и почистили тарелки.
Гвидо посмотрел на свой кубок, окунул в него палец, словно проверяя не вода ли внутри.
- Правда, что вино, которое подают к столу в Риме делают монахи? - не дожидаясь ответа, Гвидо протянул кубок Альберику.
- Я не люблю вино, - покачал головой Альберик.
- Не хочешь выпить за нашу будущую победу? За нового хозяина замка? Или не хочешь пить за мое счастье?
- Я просто не люблю вино, - мягко ответил Альберик и опустил взгляд.