— Был малокалиберный карабин. Сейчас на экспертизе.
— А пистолет?
Корнилов развел руками.
— Никогда не поверю, что генерал, всю жизнь прослуживший в уголовном розыске, не припрятал себе на «черный день» пару крутых шпалеров.
Игорь Васильевич отложил карандаш и пробарабанил кончиками пальцев по столу какой-то не слишком воинственный марш.
— Мы с вами, Володя, по-разному понимаем «черный день». Для меня он наступил бы в тот момент, когда в дверь моей квартиры позвонили и предъявили ордер на обыск. В этот «черный день» незарегистрированный шпалер стал бы для мужчин с ордером подарком судьбы. Я должен выступить в роли собственной судьбы и делать им подарки?
— Игорь Васильевич! Какие мрачные мысли! За вами — добрая слава.
— Не смешите! Те, кого я ловил, заседают нынче в высоких креслах. Или стоят за креслами. Эти — еще страшнее. — Он отмахнулся. — Разве в столице иначе?
— Ладно! Убедили. Генерал Корнилов безоружен и потому совсем неопасен.
— Ну-ну! Полегче!
Фризе расхохотался. Столько мальчишеской непосредственности было в этом возмущенном «ну-ну!».
— Хорошо. Я дам вам гранату, — Фризе поднял с пола свой кейс, раскрыл и достал противотанковую гранату, реквизированную из джипа в Павловске.
— Что вы с ней носитесь как с писаной торбой! — возмутился Игорь Васильевич. — Мало мне пожара, так вы собираетесь подорвать дачу!
— Возьмете?
— Мальчишество.
— Понял, — согласился Владимир. — Разряжу где-нибудь в лесной чаще. — Он бережно завернул гранату в свою чистую рубашку, положил в кейс. Достал плоский японский фотоаппарат-«мыльницу».
— А это что такое?
— Фотоаппарат со вспышкой. Надо же запечатлеть достояние республики. Кстати, как мы с ним поступим? Вдруг найдется? — Фризе смотрел на генерала серьезно. Но глаза озорно улыбались. Он догадывался, что ответит Корнилов, но не мог отказать себе в удовольствии подзадорить его.
— Что значит как поступим? Выставим на аукционе «Сотби».
— Великолепная идея… Я — за. Вот только вопрос транспортировки…
— Сложный вопрос. Понимаю. Но вы чего-нибудь придумаете. Частный детектив! Прекрасно вписываетесь в процесс капитализации.
Владимир почувствовал себя неуютно. Шутка — а шутка ли на самом деле? — грозила обернуться серьезной размолвкой. Но остановиться он уже не мог:
— Если там спрятаны художественные ценности, они могут попасть в лапы тому же липовому фонду «Эль Ренессанс», который собирается вывезти их из страны.
— Все, что принадлежит государству, должно вернуться к нему.
— Скажите еще — народу!
— Ну… — Фризе показалось, что теперь Игорь Васильевич испытывает смущение. — Согласен, «народу» звучит излишне громко.
— И лживо! Народу — значит, никому.
— Уж не охотитесь ли вы сами за кладами? — спросил Корнилов, пристально разглядывая Владимира.
— Можете спать спокойно! Не охочусь. А вы не задумывались над тем, что найденные ценности действительно пропадут? И какой-нибудь новоявленный Бурбулис или Чубайс построит на Рублевском шоссе еще один замок? Первый зам. премьера, кстати, давно присмотрел большой кусок заповедных лесов в том районе. Или президент пустит эти денежки на новую предвыборную кампанию? Выплатит смехачам, продажной интеллигенции?
— Выборы не скоро! — буркнул Корнилов и внутренне поморщился: нашел аргумент!
— Найдется такой же «демократ»! Или еще почище.
— Володя! — генерал неожиданно улыбнулся доброй, проникновенной улыбкой. — О чем мы спорим? Нам на дело идти, а мы про каких-то дешевых обормотов разглагольствуем?! Вы пистолет давно не смазывали?
Они вышли из дома в час ночи: меньше шансов напороться на припозднившиеся парочки. С удивлением Корнилов заметил, что в руке у Владимира «дипломат». Он хотел съязвить по этому поводу, но сдержался. Подумал: «Каждый сходит с ума по-своему. И не в заплечном же мешке ему нести фотоаппарат и инструменты? И дурацкую гранату!» Корнилову так и не удалось убедить Фризе вытащить детонатор и забросить где-нибудь в болоте. Подальше и поглубже.
От участкового не было никаких вестей. Стало быть, Васюта Бабкин не проявил к зеленой «тойоте» никакого внимания. А бойцы конкурентов еще не нагрянули из Питера. А может быть, Фризе ошибся в расчетах?
Даже вдвоем они с большим трудом справились с каменной плитой, преграждавшей вход в шахту.
Сначала Фризе воткнул между нею и остатками фундамента острый загнутый конец монтировки и с трудом сдвинул плиту на несколько сантиметров. Потом к нему присоединился генерал и пустил в ход лом. Со скрежетом плита поддалась в сторону сантиметров на сорок и застопорилась окончательно. Наверное, существовал какой-то хорошо скрытый от посторонних глаз механизм, с помощью которого она убиралась легко и свободно. Но его можно было проискать всю ночь или даже неделю, а время поджимало.
— А мы ребята хоть куда! — удовлетворенно прошептал Владимир. — Силушки не занимать. — И посветил фонариком в образовавшийся проем.
Широкий квадратный колодец был выложен кирпичом, а вниз, насколько хватало тугого луча фонарика, уходили металлические скобы-ступеньки.
— А скобы-то новенькие, — удивился Корнилов. И бросил вниз камешек.
