Оба мужчины замерли, прислушиваясь, но звука падения не услышали.
Странное дело: легкие дуновения воздуха, доносившиеся из колодца, не несли с собой ни сырости, ни холода.
— Может быть, у старых хозяев здесь был канализационный колодец? — высказал предположение Фризе. — Это мы сейчас проверим. — Он опустился в проем, нащупал ногой ступеньку. Корнилов передал ему «дипломат».
— Буду стеречь у входа. Не ставить же плиту на место?!
— Уж будьте добры, не напрягайтесь. Хотелось бы еще услышать ваши песни.
— Остряк! Кейс не уроните!
Спускаясь, Владимир считал скобы. После сорок шестой он почувствовал под ногой землю. Посветил фонариком — красный песок, которым так богаты берега Оредежа.
Сорок шесть скоб, сорок шесть ступеней. Между ними — 35–40 сантиметров. «Ничего себе колодец, — подумал Фризе. — Около пятнадцати метров!» Он поднял голову — темно. Никакого просвета. Владимир направил луч фонаря вверх. И тут же погасил. Корнилов просигналил в ответ.
От площадки, на которую спустился Фризе, шли два прорубленных в песчанике туннеля. Один, узкий — двоим не разойтись, — сбегал под уклон и терялся за поворотом. Другой, метра четыре в ширину и два в высоту, был выложен кирпичной кладкой и напомнил Владимиру катакомбы в районе речки Неглинной, куда однажды спускался в сопровождении московских диггеров.
Здесь пахло деревом — сосновыми стружками и, как ему показалось, медом. А откуда-то издалека слышался ровный, монотонный шум. Как будто работала динамо-машина. Он сделал несколько шагов и снова прислушался. Шум усилился. И тогда Фризе понял, что это шумит вода, падающая с плотины бывшей гидростанции. Выложенный кирпичом замшелый туннель вел к отвесному, заросшему соснами Красному берегу.
Вдоль стен туннеля высились ряды разнокалиберных ящиков. Высокие и плоские, похожие на те, в которые пакуется стекло, громоздкие квадратные, побуревшие от времени — снарядные. Отдельно стояло несколько больших плетеных корзин, заполненных стружками и плотно упакованных в полиэтилен. Часть ящиков потемнела от времени, но большинство было сколочено недавно — доски еще источали смолистый аромат сосны.
Фризе аккуратно положил свой кейс на песок, открыл его, достал фотоаппарат. Сделал несколько снимков общего плана.
В секундном разряде вспышки успел заметить на кирпичном своде несколько небольших серых куполов. В первый момент ему показалось, что в подземном помещении проведено электричество, а серые купола — пыльные плафоны. Владимир направил на один из куполов луч фонаря. Это было осиное гнездо.
«Только почему они расположены на одинаковом расстоянии друг от друга? — подумал Фризе. — Что за странная геометрия?» Он тут же постарался забыть об осах. В любой момент в пещеру могли нагрянуть хозяева, и до их прихода надо было многое успеть.
Сначала сыщик осторожно открыл старый снарядный ящичек, на котором бросалось в глаза четкое, как будто только вчера написанное, предупреждение о необходимости соблюдать осторожность, калибр и еще с десяток непонятных рядов цифр. Удивительное дело — стальные застежки на ящике даже не проржавели. Они легко отскочили под напором монтировки.
В ящике лежали тускло поблескивающие слитки золота.
Это показалось Фризе странным. Как могли попасть к немцам золотые слитки в годы войны в пригородах Ленинграда? Их там просто не могло быть. Даже из города золото вывезли в начале войны в глубь страны. Если только немцы не перехватили золотой запас, который вывозили из Прибалтики. Но то было в сорок первом! Не ждали же они с отправкой слитков три года! А русские помещики и дворяне не имели привычки хранить золото в подвалах своих усадеб. Тем более в ящиках из-под немецких снарядов.
Фризе поставил крышку на место.
Сейчас надо действовать, а не ломать голову над тем, откуда тут появились эти слитки.
Следующим на очереди стал небольшой плоский ящик из свежеструганых досок. С ним пришлось повозиться. Сколотили его на славу, и гвозди с трудом поддавались нажиму монтировки.
Наконец он справился с полосками стальной обивки и отодрал крышку. Не обращая внимания на сыплющиеся стружки, вытащил из ящика большую картину в массивной раме. «Только бы не задеть полотном за гвоздь!» — подумал Владимир и бережно прислонил находку к стене.
Это был натюрморт с дичью. Несколько небрежно брошенных на стол великолепных фазанов, блюдо с фруктами, хрустальный штоф и кубок с золотистым вином. Луч фонарика уперся в кубок, и Фризе показалось, что вино в нем слегка трепещет, волнуется, разбрасывая золотистые блики на тугие бока подернутого росой винограда, абрикосов и яблок.
