Да не может быть. Я умею держать лицо в любой ситуации. Чернов, кстати, научил. Говорить «нет», когда хочется «да»! Отталкивать, когда хочется прижаться сильнее. Бить по щекам, когда хочется целовать. И говорить «не люблю», когда люблю.
— Нечестно, Кошка, себе хоть не лги, — снисходительно ухмыляется, словно выиграл в лотерею. И я сдаю себя с потрохами, залпом допивая игристое. Моя маска плывет рядом с ним. — Я выбираю поцелуй. Целуй меня, девочка моя, раз не можешь сказать правду.
— Ага, щас прям бегу, волосы назад, — фыркаю я. — Там на кухне есть масло.
— Какое масло? — не понимает он.
— Подсолнечное.
— И зачем оно нам? — прищуривает глаза. Кому, как не Руслану, знать, какая я ненормальная. Смеюсь.
— Смажь им лицо, чтобы не треснуло от избытка наглости.
— Ах ты зараза! — тоже смеется. — Не поможет, — качает головой. — Целуй. Ты солгала.
Перевожу взгляд на часы.
И нахожу весомый повод сменить тему.
— Чернов, без пяти двенадцать! — подскакиваю и встаю возле елки.
Руслан присоединяется ко мне, наполняет мой бокал до краев и плескает себе коньяка.
— Давай сначала выпьем за ушедший год.
— Давай, — киваю, пьяно улыбаясь.
— Этот год был, мягко говоря, хреновый. Но, наверное, он должен был случиться именно таким, чтобы расставить приоритеты. Пусть он теперь уходит. А следующий позволит нам начать с чистого листа.
Не совсем с чистого. Из песни слов не выкинешь. И имеем мы то, что имеем.
Но я не комментирую.
Чокаемся, выпиваем по глотку, переводя взгляд на часы, которые отсчитывают секунды до Нового года…
Всё. Двенадцать!
— Эх, жаль нет курантов, — вздыхаю я. — Ну что, с Новым годом, Руслан, — тяну к нему бокал. Снова чокаемся бокалами.
— С Новым годом, девочка моя, — совершенно искренне выдыхает он.
Пьем до дна, смотря друг другу в глаза.
Кажется, я забыла загадать желание. Ну пусть будет насущное. Хочу домой.
— Ну что, Кошка, целоваться будем? Ты мне должна, — хитро ведет бровями.
Ну вот и настало время. Кажется, я уже достаточно пьяна.
Смотрю на его порочные обветренные губы и хочу их.
Да, я хочу эту нашу ночь. Пусть она будет последней. Прощальной.
Ставлю свой бокал, забираю у Чернова бокал и подхожу вплотную.
— Будем, — дерзко произношу Руслану в губы. И обхватываю руками его шею, царапая затылок. — Не тормози, Чернов. Пользуйся, пока я пьяная и мне отшибло память, — шепчу ему.
И всё, его срывает. Он вжимает меня в себя за талию и впивается в мои губы, словно голодное животное…
С животным рычанием впиваюсь в любимую шею. Слава замирает, судорожно выдыхая, царапая мои плечи острыми ноготками.
— Руслан, — пытается что-то сказать, закрываю ей рот поцелуем.
Нет. Всё. Меня уже ничего не остановит. Тормоза слетают окончательно. Мне кажется, я сейчас способен на насилие. Но, слава богу, насиловать не приходится, Кошка сама отдается, расслабляясь в моих руках, и позволяет мне вести.
Срываю с нее футболку, следом дёргаю штаны, под которыми ничего нет.
Да!
— Кошечка моя, — трогаю ее тело, сжимая в руках бёдра, талию, грудь. Грубо трогаю, потому что не могу сейчас по-другому. Мне нужно ее чувствовать и понимать, что моя.
Снова впиваюсь в ее шею, кусаю, тут же зализывая свои укусы. Чувствую, как Слава пытается снять с меня футболку. Игриво толкаю ее на диван. Кошка летит со смехом.
Сам раздеваюсь, срывая с себя, на хрен, футболку и штаны с боксерами. Кошка наблюдает, облизывая губы. Ее глаза совсем не скрывают того, как рассматривают мой уже каменный стояк. Она всегда его любила.
Сколько комплиментов ему в постели говорила.
В колонке очень кстати начинает играть что-то эротичное и драйвовое. Как раз под наш голодный секс.
— Шампанского хочу, — капризно надувает губы, продолжая выразительно рассматривать мое тело.
Ухмыляюсь. Беру со стола бутылку «Асти», делаю глоток из бутылки, задерживая его во рту, нависаю над ней. И Кошка всё понимает. Мы не раз с ней это проделывали. Спаиваю ей игристое, губы в губы. Тоненькая струйка проливается на ее подбородок. Слизываю ее. Но мне, сука, мало.
— Ну-ка, иди сюда, — убираю со стола свой коньяк, бокалы, конфеты и мандарины отодвигаю. Подаю ей руку, дергаю на себя, вынуждая подняться. И тут же усаживаю голой попой на стол. Сам сажусь напротив на диван, наслаждаясь, как Кошка эротично прогибается.
Хочется, конечно, плюнуть на все эти игры и взять ее по-настоящему. Быстро, жестко, глубоко, чтобы впечатать ее в себя. Но и одновременно мне дико хочется поиграть с Кошечкой. Я так по этому соскучился. По ее вот этому порочному взгляду, эротичному телу, по пухлым губам.
Обхватываю края стола и дергаю его вместе с Ярославой на себя.
— Чернов, ты сумасшедший. Как всегда, — возбужденно смеется, запрокидывая голову, и ставит ноги на мои колени.
Ммм, какая девочка у меня. Съем.
— Еще игристого? — возбужденно спрашиваю я.
— Да-а-а-а, — кивает.
Мы пьяные, да. Но сейчас – больше от возбуждения.
Моя горячая девочка.
Подношу горлышко бутылки к ее губам. Немного наклоняю, и шампанское льется на ее губы, шею, шипя пеной. Слава ухмыляется, а я оскаливаюсь, принимаясь слизывать игристое с ее тела.
— Какое вкусное, — хриплю я.
