Нет, как в последний…
Точно последний, и на этой мысли я отпускаю своё тело. Точнее, доверяю его мужчине, который лучше меня знает, что с ним делать.
Обхватываю шею Руслана и закидываю ногу на его бедро, чтобы прижаться сильнее, чтобы почувствовать его теснее, и со стоном выдыхаю.
Чернов подхватывает меня под бедра и несет дальше в спальню. По пути мы сносим что-то на комоде и летим в свободном падении на кровать.
Руслан начинает спускаться жадными поцелуями по моему телу. Шея, плечи, грудь, живот – все в его горячих поцелуях…
Выгибаюсь, стискивая в руках покрывало.
— Руслан, хватит этих нежностей, — хриплю я. — Возьми меня наконец! — требую я. Ибо его попытка притормозить и начать нежничать включает мне голову и ненужные мысли.
— Ммм, какая жадная девочка! — усмехается мне в живот. Игнорирует мою просьбу и под мои всхлипы спускается губами ниже.
Нет, так не пойдет. Иначе я разрыдаюсь прямо сейчас.
— Нет! — выкручиваюсь из его рук. — Я так не хочу, — хнычу, когда его руки разводят мои ноги, а губы снова целуются с нижними губами.
— А как ты хочешь?
— Вот так! — поднимаюсь и толкаю Чернова в грудь, чтобы он упал на спину.
Седлаю его.
Его руки тут же обхватывают мои бедра, сжимают.
— Кошка хочет покататься? — ухмыляется Руслан.
— Кошка хочет, чтобы ты закрыл рот! — оскаливаюсь, показывая зубки.
— Ух! Ну давай, властвуй, моя госпожа, — обхватывает мою грудь. Игриво бью по рукам, чтобы не лапал, и скольжу промежностью по его члену. Мы оба шипим от возбуждения. Это так остро и сладко – смотреть в его глаза, царапать грудь и скользить по его члену, задевая клитор, набирая темп, стонать, прогибаясь от удовольствия. Но держать нас на грани. Чернова, как всегда, не хватает надолго. Он с рычанием обхватывает мою талию, переворачивает нас и подминает под себя.
Грубо, уже без нежности и предисловий, врывается в меня одним мощным толчком. Вскрикиваю. Пусть это больно и шокирующе. Но дико хорошо.
Улетаю, теряя связь с реальностью. Спинка кровати долбит по стене, но наши стоны заглушают этот звук. Скулю, кусая губы, когда Руслан врезается в меня глубже, закидывая мои ноги себе на плечи. И еще глубже, когда наклоняется, вынуждая меня приподнять бедра.
— Да! Да-а-а-а! — кричу на его последних точках. И тихо шепчу: — Руслан… — когда мы кончаем почти одновременно.
Всё! Я словно вылетаю в прострацию от яркой вспышки. И не замечаю, как Чернов уже нежно зацеловывает мои губы и что-то шепчет, падая на спину рядом со мной.
Несколько минут просто молча дышим, глядя в потолок.
Руслан играет моими пальцами. А потом сплетает наши пальцы и поднимает их вверх. Рассматриваем наши руки. Его – немного смуглая большая, сильная, с выступающими венами. И моя – маленькая белая с тёмно-бордовым маникюром. Наши руки можно фотографировать и выставлять в социальные сети с философскими надписями. И чтобы все завидовали… Но есть одно большое «но» …
— Чернов, — тихо зову его.
— Да, моя девочка.
— Отвези меня домой, — искренне прошу его я.
— Отвези меня домой.
— Зачем? Разве нам здесь плохо? — выдыхает Руслан.
— Хорошо… — сжимаю его ладонь.
Нет, я не лгу. Мне и правда хорошо с ним. Только именно в этом моменте. Но жизнь состоит не из одного момента. И от этого мне невыносимо плохо. Мне кажется, я уже не могу играть свою роль. Еще немного, и со мной случится истерика.
— Но пора вернуться в реальность. Отец переживает. Да и все остальные…
Отнимаю свою ладонь, разъединяя наши руки, сажусь на кровати.
— Кто остальные? Женишок твой места не находит? — со злой иронией ревностно спрашивает Руслан.
— Ты знаешь… Я ведь с ним даже не спала. За последние годы в моей постели был один мужчина, — спокойно поясняю я. Меня не цепляет его ярость. Я искренне хочу объяснить. — И это ты, — продолжаю говорить, смотря в стену перед собой.
— Зачем тогда замуж собралась?
— Хороший вопрос, — усмехаюсь я. — Собралась, да… — выдыхаю. — Но на это были свои причины.
— Из-за меня? — садится рядом со мной.
— И из-за тебя тоже, — прикрываю глаза.
— Слава…
Чернов садится напротив меня и обхватывает мое лицо, вынуждая смотреть ему в глаза.
— Девочка моя. Я очень виноват. Да. Но я не могу без тебя…
И я вижу по его глазам, что он тоже не лжет. Только мне от этого не легче.
— В тот проклятый вечер я… — втягивает воздух. — Если хочешь, я испугался. Я гребаный трус! — почти кричит мне в лицо. — Хочешь знать, чего я испугался? — понижает тон.
— Тихо, — сама обхватываю его лицо. — Не надо сейчас. Слишком больно. Просто поехали домой. Пожалуйста, — всхлипываю.
— Чтобы снова вернуться в исходную точку? Нет. Не хочу. Не могу, понимаешь?! Ну хочешь, убей меня. Станет легче? — с каким-то хриплым надрывом произносит он.
И я верю, что ему тоже больно.
Я верю, что он по-настоящему на грани.
Но я не знаю, что мне с этим делать.
— Нет. Легче не станет. Отвези меня домой. Мне нужно подумать. Там и одной.
А вот тут я уже лгу.
Никогда не верьте, когда человек не дает ответа здесь и сейчас. Когда обещают подумать. На самом деле ответ есть сразу. Его просто не хотят озвучивать в глаза.
