Мы уставились на принца с немым вопросом во взглядах. Да, это был один и тот же вопрос: «Парень, ты что, и правда спятил?» Правда, я еще и сильно испугалась за моего Гошеньку. Теперь я была уже почти уверена, что его психика не выдержала переживаний — за сестру, за отца, теперь еще, наверное, и за мать, и я очень надеялась, что за меня тоже. Вероятно, еще все-таки и за здешнюю принцессу. А последней каплей, может быть, и вовсе стал ежик. У моего любимого было доброе и сострадательное сердце, я это знала.
Но Гоша, прочитав наш безмолвный вопрос, ответил на него почти дословной цитатой из «Ивана Васильевича»:
— А что вы так на меня смотрите?.. На мне узоров нету, и цветы не растут.
Я прокашлялась и выдавила:
— Как, по-твоему, я должна его позвать? Заорать погромче, так, чтобы на твоей складке услышали?
— Ты же ведьма.
Хоть это, в общем-то, было частичной правдой, я почему-то обиделась:
— То есть ты предлагаешь мне сесть на метлу и слетать за Лунатиком?
— Просто поколдуй, — спокойно ответил принц.
— Просто! — воскликнула я. — Если это так для тебя просто, может, сам и поколдуешь?
— Я не умею. И чувствуя, что ты хочешь сказать, что тоже не умеешь колдовством вызывать магов, скажу: хотя бы попробуй. Это бывшее пристанище Лунатика, и ты говоришь, что здесь остались следы его магии, так может, это послужит ниточкой для связи с ним? Пожалуйста, Лава, попытайся это сделать. Если не выйдет двусторонней связи, тогда все равно передай, что Пиктигоуша ждет его в пещере с важным сообщением.
— Только уж не один Пиктигоуша ждет, — ворчливо откликнулась я, — а…
— Вот именно, что один, — прервал меня Гоша. — В этом и есть смысл. Я сдаюсь, капитулирую. Но если маг почувствует, что здесь не только я, подумает, что это ловушка.
— Он же знает, что ты не умеешь врать! — вспомнила я. — Между прочим, как ты сможешь сказать, что отказываешься от престолонаследования? Это ведь тоже обман.
— Это военная хитрость, — помотал головой принц. — Врать и дезинформировать врага — это разные вещи. Будь по-другому, короли бы сменялись чаще, чем времена года. И думаю, ты не станешь спорить, что Лунатик враг, и что он ведет сейчас тайную войну?
Спорить с этим я, конечно, не стала, а вот насчет того, чтобы оставить Гошу в пещере одного, соглашаться не хотела. Но пока решила не заострять на этом внимания и сказала:
— Ну хорошо, я попробую. Но никаких гарантий дать не могу. Отойдите на всякий случай от пещеры подальше, мало ли что я нечаянно наколдую.
— Так может, мы поплывем пока в город? — подхватился Пувилон.
Но Гоша, оказывается, все уже предусмотрел.
— Нет, — сказал он. — Подождите Лаву, поплывете с ней вместе.
— Вот уж… — возмущенно начала я, но любимый жестко меня оборвал:
— Да! Никаких возражений! На тебе сейчас — здешняя принцесса и еж. А я, когда закончу дела на моей складке, вернусь за тобой.
— А если… — сглотнула я, не в силах закончить страшную фразу.
— Тогда подумайте с Пиктигаулой, как вернуть тебя и Болтуна домой. Пусть попробует убедить отца, что ты не замышляла ничего против него. Или пусть напрямую обратится к придворному магу и пообещает за твое перемещение награду и привилегии в будущем, когда она станет королевой. Пиктигаула умная и настырная, она что-нибудь придумает.
— Да уж, настырности у нее не отнять, — согласилась я. — Как и ума, впрочем.
А потом я подумала, что все эти разговоры — лишь пустая трата времени, все равно ничего у меня не получится. Лучше и правда скорее попробовать да идти к реке. И я снова сказала:
— Отойдите все от пещеры.
Дождавшись, пока великаны с моим принцем отступили на пару десятков шагов, я вернулась в пещеру и опустилась на лежанку, где было больше всего остаточной магии. Как обычно при колдовстве, я закрыла глаза и попыталась настроиться на магические волны Лунатика. Сначала они появились перед моим мысленным взором в виде узких клубящихся полосок дыма. Я попыталась схватиться за них, но мои воображаемые пальцы прошли насквозь, как через настоящий дым. Тогда я представила, что они превращаются в осязаемые, хоть и все равно очень тонкие паутинки. Теперь я смогла ухватить их, но опасаясь порвать, не стала за них тянуть, а стала аккуратно собирать в пучок. И лишь когда ощутила в ладони уже что-то подобное швейной нити, осторожно потянула за нее, и, почувствовав где-то там, на другом ее неведомом конце сопротивление, отчетливо произнесла:
— Лунный маг!.. Не знаю, как тебя на самом деле зовут: Лепектон, Лапутун, Липустин… в общем, ты понял. Ты меня сейчас слышишь? Ау!
Я подождала, прислушиваясь, но в ответ не раздалось даже шепота. Хотя мне и показалось, что воображаемая нить в моей руке чуть сильней натянулась. И я продолжила:
— Его высочество принц Пиктигоуша велел передать, что у него для тебя важное сообщение. Он будет ждать в твоей пещере. И не бойся, он будет один.
Насчет «не бойся», я, наверно, ляпнула зря, но вот не смогла удержаться. И выждав после своей речи минут пять, но так ничего и не дождавшись, я вышла из пещеры и дословно рассказала о моих «переговорах» друзьям.
