Морщинистая рука в последний раз сжала ладонь Ивана, ища в нём ту поддержку, что чужой человек дать не мог. Старик испустил дух, голова его невольно повисла. Ваня, надо отдать ему должное, держался неплохо. Он аккуратно убрал руку из-под шеи деда и, склонив голову, что-то прошептал себе под нос.
– Он что, реально умер? – глупо спросил я.
– Более чем.
– Капец.
– Нет, не капец. Тут подходит другое слово.
Я был в растерянности, ведь впервые увидел смерть так близко. И пусть это смерть неизвестного мне человека, но легче от этого не становилось. Смерть есть смерть, и когда смотришь на неё вплотную, всегда испытываешь нечто страшное, представляешь себя на месте умирающего. И хуже всего, когда умирающий понимает свою участь, а все вокруг просто смотрят, не в силах ничем помочь.
Немного придя в себя от холода, вновь ставшего ощутимым, когда адреналин в крови перестал действовать, я вдруг осознал, что мы что-то делаем неправильно.
– Надо вызвать скорую, – заключил я.
– Попробуй, – сказал Иван, всё так же странно глядя на старика.
Я посмотрел на телефон и набрал 03. Ничего. Связи не было.
– У тебя нет телефона? – поинтересовался я у бармена, который начинал меня злить своим спокойствием.
– Он в баре и он всё равно здесь не ловит, тем более в такую погоду.
– А домашний?
– Домашнего нет.
– Тогда его нужно отвезти в больничку.
На этот раз бармен удостоил меня взглядом. Он посмотрел на меня с таким видом, будто я говорил какую-то чушь.
– Ближайшая в райцентре.
– И что? – не понимал я.
– Ты повезёшь его на своей машине?
– Ну… Ну да. Или, может, на твоей?
– Моя в ремонте, подвеска полетела.
– Ах, хрен бы с ним! Но ты поедешь со мной. Я не готов ехать один с мертвецом на заднем сиденье.
– Да, хорошо, – взбодрился вдруг Иван. – Прогревай машину, а я пока закрою бар. Потом подъедешь и положим его.
Мы отошли от тела и направились в том направлении, откуда пришли. Дождь и ветер уже не имели такого значения, как раньше. Теперь перед нами была поставлена цель, и мы делали каждый своё дело, чтобы этой цели достичь. По правде говоря, я не собирался ехать пятнадцать километров с трупом в машине. Я планировал проехаться до центра посёлка, найти связь и позвонить в скорую. Но даже два километра пути было сложно представить себе наедине с человеком, умершим у меня на глазах.
Я сел в машину и провернул ключ зажигания. Двигатель не завёлся. «Это всё от нервов», – подумал я. Ещё дважды я повторил те же действия, но ничего не изменилось. Беда не приходит одна. Вспомнилась тупая поговорка, тупейшая, но актуальная как никогда. Переборов себя, я вылез из машины и поднял капот. Внешне всё выглядело нормальным, хотя я ничего не понимал в двигателях. Я проверил крепление клемм аккумулятора и не нашёл ничего подозрительного. «Что за чертовщина», – вновь пронеслось в голове.
Закрыв капот, снова сев в машину, я ощутил учащённое биение сердца и вновь предпринял попытку завести двигатель. Бесполезно. Взглянув через мокрое лобовое стекло, я разглядел на крыльце бара Ивана. Видимо, заподозрив неладное, он не спешил. Я вышел из машины и подошёл к нему.
– Что-то не так? – поинтересовался он всё с тем же спокойствием, которое меня теперь не просто бесило, а выводило из себя.
– Как ты думаешь?! – огрызнулся я.
Увидев моё состояние, бармен поменялся в лице и дружелюбным голосом проговорил:
– Извини, и правда, глупо. Не знаю, наверное, на меня так подействовало произошедшее. Я проверил телефон: не ловит. А что с машиной? Только не говори, что она не заводится.
– Она не заводится.
– Вот говно! – выругался он, и я понял, что на самом деле Ваня был шокирован происходящим не меньше моего. Просто так на нём сказывался стресс.
Время шло, и нужно было что-то предпринимать, но я понятия не имел, что именно. Машина не заводилась, дождь продолжал лить как из ведра, а неподалёку лежало тело несчастного старика. Картина довольно странная, а вспоминая её теперь, представляется мне вообще сюрреалистичной.
Выход из ситуации нашёл Ваня.
– Слушай, отвезти мы его не сможем, если твоя машина не заведётся. Можно попробовать дойти до центра и поговорить с кем-нибудь, может, кто и согласится. Но люди тут не особо приветливые и, учитывая некоторые обстоятельства, даже дверь вряд ли откроют.
Я понимал, к чему он ведёт, но видел его план не до конца.
– И что ты предлагаешь? – поинтересовался я.
– Я предлагаю тебе переночевать здесь, а поутру мы найдём способ, как вывезти тело.
– Блин, что-то не хочется ночевать мне в машине.
– И не надо, – улыбнулся Ваня, показывая на второй этаж. – Я здесь же и живу, на втором этаже. Там у меня три небольшие комнаты, и в двух из них чистое постельное бельё. Родители умерли, а своей семьёй я пока не обзавёлся. Можешь переночевать там. Душ и туалет тоже имеются, так что располагайся.
– Как-то неудобно, – сказал я, хотя на самом деле думал совсем иначе. Неудобно было как раз таки ночевать в холодной машине, без возможности её прогреть.
– Что ж, пожалуй, соглашусь. Но что мы будем делать с этим? – Я указал в сторону безжизненно лежащего тела на противоположной стороне улицы.
Иван задумался.
