В таком случае каждый прожитый нами день должен являть новые доказательства того, что мы спасены, что внутри нас работают новые силы и что Господь созидает из нас «единое целое». Сила, которая побуждает нас исполнять эту работу, — это насаждаемое слово. Слово насаждаемое встречается только в Новом Завете, но в греческой литературе, по свидетельству Роупса, оно обозначало то, что «естественно», по контрасту с «приобретенным» или «принятым», что «имеет глубокие корни» в противовес чему–то «искусственному». Софи Лоуз предлагает выражение «насаждаемое с рождения», и хотя она не развивает эту мысль далее, вполне возможно считать Божье слово «насаждаемой» движущей силой, приведшей к новому рождению (18) и способствующей повседневному возрастанию. При обращении ко Христу нам извне представили Благую весть, которая уже была вложена в наше сердце тайным образом. А в период духовного преобразования наша новая природа укрепляется, набирает силы, откликаясь на ту самую Благую весть, которая и представляет собой сокровенную тайну нашей жизни. Рост происходит тогда, когда мы принимаем все в более полной мере слово, сделавшее нас детьми нашего Отца, «слово истины» (18), которое, как мы уже видели, Иаков отождествляет со словом Писания.
Иаков и здесь показывает, насколько близко ему учение Иисуса. В притче о сеятеле из Евангелия от Марка (4:20) речь идет о посеянных семенах и о том семени, что «принялось». Добрая почва дает хороший урожай только тогда, когда люди «слушают слово и принимают» его[29]. Когда почва становится «единодушной» с посеянным семенем, оно прорастает, что в конечном итоге приводит к созреванию урожая. Если в череде повседневных дел мы способны расслышать слово истины, если насаждаемое слово находит отклик в нашей душе, это приводит к нашему спасению.
Но что делает почву доброй, что помогает нам расти? Во–первых, почву нужно очистить: отложивши всякую нечистоту и остаток злобы. Во–вторых, очищенную почву нужно удобрить (для укрепления корней), чтобы и далее пребывать ей в кротости.
Однокоренное с существительным нечистота (rhyparia) наречие (rhyparos) появляется в 2:2, где говорится о «скудной» одежде. Прилагательное и глагол (rhypareuomai) употреблены в Откровении 22:11 для обозначения моральной «нечистоты» и «осквернения» — всего, что позорит, пачкает или обесценивает нашу жизнь. Злоба — очень общее слово. Оно вытекает из понятия «зла» вообще и обозначает в самом широком смысле все, что может быть «плохого» в нашем характере или поведении. Под словом остаток в этом стихе подразумевается «избыток», «излишек», то, что осталось. Это понятие сходно с тем, как радость коринфян преизобиловала над их скорбями (2 Кор. 8:2), или с тем, какую устремленность в деле распространения Евангелия предвидел Павел по сравнению с уже достигнутыми успехами (2 Кор. 10:15). Смысл данного отрывка очень близок к Посланию к Римлянам 5:17, где это слово (perisseia) выражает способность благодати не только исправлять последствия вреда, нанесенного грехом, но и демонстрировать много большую силу. Иаков говорит, что зло укоренилось в нашей жизни как «изобилующее» понятие, потому использование в стихе слова остаток вполне уместно. Мы стараемся выполоть сорняки зла в одном месте, но обнаруживаем их в другом, они цветут буйным цветом там, где мы считали их уничтоженными. Этим автор выносит обвинительный приговор теории безгрешного самоусовершенствования в этой жизни. Наша жизнь — это беспрерывный труд, с мотыгой в руках, это борьба с нашей ветхой, порочной натурой. Здесь Иаков как нельзя более реалистичен.
Многие садовники вздыхают, признавая, что «терпят поражение» в борьбе с сорняками. Мы тоже могли бы сожалеть о поражениях в нашей духовной битве, но Иаков не представляет ситуацию безысходной. Насаждаемое слово способно нас спасти, оно обладает жизнестойкостью нового естества, ему обеспечена поддержка в виде «всякого даяния доброго и всякого дара совершенного» (17). Чтобы привести в действие его могущественные силы, нужна всего лишь кротость (prautes). Этим качеством обладал Христос, ибо Он Сам сказал: «Я кроток и смирен сердцем» (praus, Мф. 11:29). Кротость проявляется в «смиренной доброте» к людям (Адамсон). Если думать о Боге, вернее о слове Божьем, то кротость можно определить так: «качество духа или состояние, находясь в котором мы принимаем все Его деяния и Его отношение к нам как добро… никак не оспаривая»[30]. Этот дух просто говорит «да» в ответ на учение и повеления слова. Кротость — это «разум, расположенный к познанию» (Кальвин) и послушанию с постоянной готовностью внимать и принимать.
<p>Повиновение слову Божьему (1:22—25)</p>
