– Тетя Оля! Можно… можно мне позвонить… маме?
– Господи… что случилось?
Она посторонилась, впуская его в квартиру.
От слез он практически ничего не видел – только желтый корпус телефона, диск и трубку.
Он набрал номер.
Мама работала экономистом в прачечном комбинате и в отделе телефон был только у начальника.
– Прачечный комбинат, Косенков слушает.
От волнения Витя забыл, что нужно сказать и кого позвать.
– Алло, – повторил требовательный мужской голос. – Говорите!
Заикаясь, Витя выпалил:
– А Марию Павловну можно позвать? – сердце его, казалось, выскочит из груди.
– Маша… – услышал он в трубке. – А где Маша?
– Так она репетирует в актовом зале на день легкой промышленности… – послышался голос издалека.
У него отлегло от сердца. Значит, скорее всего, не комиссионка… но…
– Молодой человек, ее сейчас нет. Может, что-то передать?
Витя опустил трубку. Ноги его стали ватными. Единственная бобина – если он не успеет, голос, тот самый голос… возможно, он больше никогда не услышит его.
– Тетя Оля, – взмолился он. – Вы не дадите мне три копейки на трамвай?
– Господи, Витенька, да что ж случилось то?
Не дождавшись ответа, она похлопала по карманам, выудила откуда-то монетку и протянула ему.
– Спасибо! – крикнул Витя и выскочил за дверь. Он даже не подумал, что нужно закрыть дверь в квартиру.
– Маша, спасибо за магнитофон! Ты нас очень выручила! – Петр Евгеньевич, заместитель начальника экономического отдела с уважением взглянул на аппарат, стоящий у сцены актового зала. – Мощная вещь! – он попробовал приподнять его и охнул. – Какой тяжелый! Как ты его дотащила?
Мария лишь пожала плечами.
– А микрофон захватила?
Она кивнула.
– Тогда… если готовы… приступим? Все взяли свои слова?
Чертыхаясь, он установил магнитофон на стол, подключил его к сети, воткнул микрофон.
– Андрей Михалыч, вы первый.
Пожилой мужчина кивнул, достал лист бумаги с напечатанной речью, подошел к столу и взял микрофон в руки. Он заметно волновался, лист слегка дрожал.
Витя едва втиснулся в трамвай.
– Проходите, проходите в салон, – слышалось отовсюду. – Подвиньтесь!
Он отсчитывал остановки на память. Выходить на десятую. На цифре девять он понял, что не сможет пробиться к дверям. Толпа стояла плотной стеной.
– Пропустите. – воздуха не хватало и его голос никто не услышал. Трамвай громыхал по мостовой. На прачечном комбинате обычно никто не выходил. Все ехали до площади.
– Включай.
Клацнула кнопка записи.
– Включил, начинайте.
– Товарищи! Разрешите от лица экономического отдела прачечного комбината поздравить вас с днем работника легкой промышленнос… – мужчина вдруг закашлялся.
– Стой, стой, – раздался голос. – Дайте воды.
Маленькими ручонками он изо всех сил начал раздвигать стоящих перед ним людей. Кто-то недовольно ворчал, некоторые все же уступали путь, другие как стояли, так и продолжали стоять.
– Пропустите, пропустите! Мне сейчас выходить…
Трамвай остановился, двери с трудом открылись, а до выхода ему оставалось еще метра два.
– Пропустите, – раздался твердый и уверенный голос. – Пропустите человека.
Толпа разошлась и его вытянуло из трамвая на свежий воздух. Витя оглянулся, чтобы поблагодарить своего спасителя, но двери уже закрылись.
Опрометью он кинулся к дверям прачечного комбината.
– Так. Дубль два. Андрей Михалыч, вы готовы? Постарайтесь.
Мужчина кивнул.
– Включайте запись.
В этот миг дверь в актовый зал распахнулась и, сопровождаемый криками «Стой! Туда нельзя!» в помещение буквально влетел растрепанный мальчик.
Увидев на сцене мужчину с микрофоном в руках и стоящий подле него большой магнитофон, парнишка издал судорожный вопль и ринулся вперед.
В этот момент в дверях актового зала показался красный от злости вахтер.
– Сто-ой! – заорал мужчина, – кому сказал, сто-о-ой!
– Витя? – только и смогла вымолвить потрясенная Мария. – Что ты здесь делаешь?
А Петр Евгеньевич, тем временем, по инерции нажал кнопку записи.
2010 год
Виктор спал эту ночь плохо.
Сначала ему снилось, будто он едет в каком-то переполненном трамвае и люди вокруг него стоят сплошной стеной. Он знал, что скоро нужно выходить, но угрюмые лица не оставляли ни единого шанса покинуть салон. От бессилия им овладела дикая ярость – поднявшись на цыпочки и собравшись с духом, он крикнул: «Пропустите! Пропустите человека!»
Ему показалось, что толпа расступилась и выпустила его.
Он проснулся в мокрой от пота постели, потом долго лежал, вслушиваясь в ночные звуки и снова уснул – на этот раз крепко.
Когда он проснулся в следующий раз, комнату уже залило солнце.
Виктор вскочил по привычке – почувствовав, что пропустил утреннюю тюремную проверку, но повернув голову и увидев красный шкаф, улыбнулся.
Потом он вспомнил вечер и нахмурился.
Какой-то мальчонка ответил ему? Или показалось?
Виктор достал магнитофон, подсоединил к сети, отмотал бобину в самое начало и, задумавшись на мгновение, включил запись.
– Товарищи! Разрешите от лица экономического отдела прачечного комбината поздравить вас с днем работника легкой промышленнос…
Хриплая старческая речь прервалась затяжным кашлем. А потом все стихло.
