Послание к Евреям полностью

Форсайт утверждал, что отсутствие молитвы есть корень всех грехов. Если мы ежедневно не выделяем времени серьезной и доверительной молитве, значит мы готовы справляться с нашими трудностями самостоятельно, без помощи свыше. Это наихудший вариант человеческого высокомерия. Иисус знал, что должен молиться (Мф. 14:23; Мк. 1:35; Лк. 5:16), и делал это с радостью, несмотря ни на что, и молитвы Его не были тщетны. Пренебрежение молитвой равноценно самой отвратительной форме активного атеизма. Мы говорим, что верим в Бога, но можем обойтись без Него. Это воспитывает в нас легкое отношение к нашим прошлым грехам и пренебрежительное — к нашим нынешним нуждам. Это послание побуждает нас войти в присутствие Бога, Который ждет нас, и Христа, Который понимает нас. Отказываясь от молитвы, мы лишаем себя реального и своевременного источника помощи, потому что для христиан престол благодати является именно таким источником.

Анализируя смысл первосвященства Христа, наш автор рассуждает о сущности иудейского священства. Служение иудейского священника совершалось прежде всего для Бога (главная функция) и затем — для человека (две дополнительные функции). Во–первых, он должен быть призван Богом. Он избирался людьми и назначался на должность священника, потому что совершенно искренне считалось, что такова Божья воля для этого человека — служить Богу и людям ради очищения их от грехов. Во–вторых, он также должен сострадать, «снисходить невежествующим» (не знающим нравственного пути) и «заблуждающим» (знающим этот путь, но пренебрегающим им). Помимо этих двух требований ветхозаветный священник должен был удовлетворять еще одному: осознавать свои собственные нужды. Сострадательное служение возможно, если только священник «сам обложен немощью». Как может он произносить суровые приговоры, возлагать непосильные наказания или предъявлять жесткие требования к другим людям, если знает о своих собственных ежедневных слабостях и грехах. Так что он ни в чем не превосходил других.

Но Иисус был самым сострадательным из всех священнослужителей. Он был назначен Отцом на вечное служение (5:5) и принял на Себя хрупкую человеческую плоть, унизившись на некоторое время перед ангелами (2:9). Он может помочь гораздо больше, чем любой человеческий священнослужитель, потому что последний, даже сострадая другим, все равно остается грешником. Многие из них были по–настоящему святыми и посвященными служителями (Мал. 2:4–7; Лк. 1:5,6), и, тем не менее, грешными. Иисус не сделал ни одного греха, но постоянно чувствовал возле Себя его ядовитое дыхание и искусно организованные атаки. «Безгрешность Христа вовсе не отменяет слабость человеческой природы, но дает силу для постоянно обновляемой победы над искушением» (Херинг). Иисусу не нужно было приносить жертву за Свои грехи, как должны были делать ветхозаветные священники, но, пройдя сквозь множество горьких испытаний, Он мог понимать наши духовные потребности и результативно удовлетворять их.

В этих стихах рассматриваются две великие темы: Божественность и человечность Христа, то есть Его великого достоинства и Его несравнимого ни с чем смирения. Смиренное принятие Христом Своей участи изображается автором очень выразительно. Автор ведет нас в Гефсиманский сад в самые горькие минуты жизни нашего Господа. Если и был в Его жизни период страшного одиночества, так это было именно там, в Гефсимании. Первым христианам было нелишне напомнить об этом, ибо никому из них не довелось познать большего горя. Кроме того, если такое случится и они дойдут до предела своего человеческого терпения, они должны знать, что Он будет рядом с ними, как Тот, Кто Сам познал боль и горечь. Но для такого полного соединения с нами в минуты испытаний Иисус должен был совершенно смирить Себя перед Богом. Для полной убедительности автор напоминает читателям о великом смирении Христа в Его взаимоотношениях с Отцом.