Поэтому, не зная того, чт'o должно думать о воплощеніи Бога Слова, и не желая потрудиться на широкомъ поприще священныхъ писаній, чтобы сподобиться света веденія, онъ долженъ бы былъ принять внимательнымъ слухомъ по крайней мере то всеобщее и единогласное исповеданіе, которое исповедуютъ все верующіе: «веруемъ въ Бога Отца Вседержителя, и въ Іисуса Христа, единороднаго Сына Его, Господа нашего, родившагося отъ Духа Святаго и Маріи Девы». Этими тремя изреченіями низпровергаются ухищренія всехъ почти еретиковъ. Ибо когда веруемъ, что Богъ есть и Вседержитель и вечный Отецъ, то этимъ уже доказывается, что Сынъ совеченъ Ему, и ничемъ не разнствуетъ отъ Отца: потому что рожденъ отъ Бога Богъ, отъ Вседержителя Вседержитель, отъ вечнаго совечный, а не позднейшій по времени, не низшій по власти, не разнственный по славе, не отдельный по существу. Онъ же — вечнаго Отца вечный Единородный родился отъ Святаго Духа и Маріи Девы. Это временное рожденіе ничего не убавило у того божественнаго и вечнаго рожденія, и ничего къ нему не прибавило, но всецело предало себя на спасеніе заблудшаго человека, чтобы и смерть победить, и силою своею сокрушить діавола, имущаго державу смерти (Евр. 2, 14). Ибо мы не могли бы победить виновника греха и смерти, если бы нашего естества не воспринялъ и не усвоилъ Тотъ, котораго ни грехъ не могъ уязвить, ни смерть — удержать въ своей власти. Онъ зачался отъ Духа Святаго во чреве Матери Девы, которая какъ зачала Его пребывъ девою, такъ и родила сохранивъ девство.
Но если онъ не могъ почерпнуть точнаго понятія изъ этого чистейшаго источника христіанской веры [2], потому что онъ собственнымъ ослепленіемъ затемнилъ для себя блескъ очевидной истины: то обратился бы къ ученію евангельскому, где Матфей говоритъ: книга родства Іисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамля (Матф. 1, 1); поискалъ бы наставленія также въ проповеди апостольской, и читая въ посланіи къ Римлянамъ: Павелъ рабъ Іисусъ Христовъ, званъ апостолъ, избранъ въ благовестіе Божіе, еже прежде обеща пророки своими въ писаніихъ святыхъ, о Сыне своемъ, бывшемъ отъ семене Давидова по плоти (Рим. 1, 1–3); съ благочестивою любознательностію приступилъ бы къ книгамъ пророческимъ, и нашелъ бы обетованіе Божіе данное Аврааму: и благословятся о семени твоемъ вси языцы (Быт. 22, 17). А чтобы не недоумевать о свойстве сего семени, пусть последовалъ бы апостолу, который сказалъ: Аврааму же речени быша обеты и семени его; не глаголетъ же: и семенемъ, яко о мнозехъ, но яко о единомъ: и семени твоему, иже есть Христосъ (Гал. 3, 16). Пусть также внялъ бы внутреннимъ слухомъ своимъ пророчеству Исаіи, который говорилъ: се дева во чреве зачнетъ, и родитъ Сына, и нарекутъ имя ему Еммануилъ, еже есть сказаемо: съ нами Богъ (Ис. 7, 14; Матф. 1, 23); прочиталъ бы съ верою и сіи слова тогоже пророка. Отроча родися намъ, Сынъ и дадеся намъ, егоже начальство на раме Его; и наречется имя Его: велика совета Ангелъ, Чуденъ, Советникъ, Богъ крепкій, Князъ мира, Отецъ будущаго века (Ис. 9, 6). Тогда не сталъ бы говорить, пустословя, будто Слово стало плотію такъ, что Христосъ, рожденный изъ девической утробы, имелъ образъ человека, а не имелъ истинаго тела (такогоже, какъ тело) Матери. Не потому ли, можетъ быть, онъ признаетъ Господа нашего Іисуса Христа не имеющимъ нашего естества, что ангелъ, посланный къ благословенной Маріи, говорилъ: Духъ Святый найдетъ на тя, и сила Вышняго осенитъ тя; темже и раждаемое (отъ тебя) свято, наречется Сынъ Божій (Лук. 1, 35), т. е. такъ какъ зачатіе Девы было действіе божественное, то и плоть зачатаго не была отъ естества зачавшей? Но это рожденіе, исключительно удивительное и удивительно исключительное, должно быть понимаемо не такъ, чтобы необыкновенностью рожденія уничтожилось свойство рода. Плодотворность Деве дарована Духомъ Святымъ; а истинное тело заимствовано отъ (ея) тела. И когда такимъ образомъ Премудрость созидала себе домъ, Слово плоть бысть, и вселися въ ны (Іоан. 1, 14), т. е. въ той плоти, которую Оно заимствовало отъ человека, и которую одушевило духомъ жизни разумной.
