А на подписи к грамоте написано: почтенному дворянину Великого княжества Литовского, князю Александру Ивановичу Полубенскому, дудке, вице-регенту Литовской земли, бродячего разогнанного рыцарства Ливонского, старосте Вольмерскому, шуту.
[1] Владимир (Владимирец) Ливонский – ливонский город Вольмар (ныне Валмиера в Латвии); Александр Иванович Полубенский – князь, староста Вольмарский и Зегеволодский, правитель Вилькийский и Поюрский. Грамотой к нему начиналась серия посланий Ивана Грозного 1577 г. В дневнике Полубенского, написанном, по-видимому, десять лет спустя (Донесение-дневник Полубенского // Труды X Археологического съезда в Риге в 1896 г. М., 1900. Т. 3), Полубенский ничего не сообщает о получении этой грамоты, но рассказывает, что когда он, будучи пленником, предстал перед Грозным, тот произнес речь (цитируемую в дневнике Полубенского, с. 33), по содержанию совпадающую с комментируемым посланием, – возможно, что царь прочел или изложил Полубенскому свою недавно написанную грамоту. Содержание «листа» царя было передано Полубенским после освобождения из плена польскому королю Стефану Баторию (ср. грамоту Батория в «Книге Посольской метрики Великого княжества Литовского» (КПМЛ). М., 1843. Т. 2. С. 27–28).
[2] Композиционное своеобразие комментируемого послания состоит в том, что вступительная часть титула «Божьей милостию», вообще значительно расширенная при Грозном (ср. Первое послание Курбскому и Послание Юхану III 1572 г.), достигает здесь грандиозных размеров – более половины всей грамоты, переходя в краткое изложение библейской и русской истории.
[3] Второе послание апостола Павла коринфянам, глава 8, стихи 4–6.
[4] Книга Бытия, глава 1, стих 3.
[5] Бытие, глава 11, стих 7: «Сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого».
[6] Это рассуждение заимствовано царем из полемики с еретиками Иосифа Волоцкого (Просветитель. Казань, 4-е изд., 1903. С. 66).
[7] Евангелие от Луки, глава 16, стих 15.
[8] Ср. Второзаконие, глава 32, стихи 8–9.
[9] Ср. то же рассуждение в Первом послании Курбскому.
[10] Перечисление владений Августа совпадает в Послании Полубенскому с аналогичным перечислением в Первом послании Курбскому (ср.: Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. М., 1981; репринт – М., 1993. С. 21 и 386).
[11] Евангелие от Матфея, глава 28, стих 20.
[12] Легенда о происхождении Рюрика и всех русских князей от «сродника Августа кесаря» легендарного Пруса впервые появилась в «Послании о Мономаховом венце» Спиридона-Саввы, а затем воспроизведена в популярном в XVI в. «Сказании о князьях Владимирских» (Дмитриева Р. П. Сказание о князьях Владимирских. М.; Л., 1955. С. 159–213; ср.: наст. изд., т. 9). Легенда эта была включена в Воскресенскую летопись (ПСРЛ. СПб., 1856. Т. 7. С. 231 и 268), использована в «Чине венчания» Ивана IV в 1547 г. Царь постоянно обращался к этой легенде и в своих дипломатических актах – в 1563 г. она была упомянута в переговорах с польскими послами, в 1573 г. – в послании шведскому королю Юхану III. Претензии на наследие «Августа-кесаря» (повторенные потом в переговорах с польскими послами в 1578 г.) вызвали ответную реакцию Стефана Батория, который иронически указывал, что в грамоте Полубенскому царь «почал вычитывать рожай свой от сотворенья света, от Адама… яко нигде ничого кгрунтовного (основательного) не назначил» (Книга Посольской метрики Великого княжества Литовского. М., 1843. Т. 2. С. 27–28:44).
[13] Легенда о войне Владимира Мономаха во Фракии и приобретении им царского венца также восходит к «Посланию» Спиридона-Саввы и «Сказанию о князьях Владимирских». Прозвище Мономах Владимир Всеволодович получил от матери, дочери императора Константина Мономаха.
[14] Титул Ивана IV в этом послании совпадает с титулом во Втором послании Курбскому.
