Писал ты прежде нашему боярину, воеводе и наместнику Юрьева Ливонского Михаилу Яковлевичу Морозову, что он, сидя в башне, посылает к тебе грамоты с угрозами, и что его Юрьевское наместничество такое, что мы, не веря ему, держим его жену и детей заложниками[1], – так чего же ты, расстрига-богатырь, захвативший предательством Изборск[2], ныне за Двину в Литву побежал, а ни в какой башне не удержался? А в этом опальном наместничестве, в Юрьевском, ныне мы сами сидим. А вам бы сейчас лучше всего нас здесь спокойно дожидаться – мы бы вас во всех бедах успокоили! А нечего к тебе, холопу, много и писать. Какую холопскую [в тексте пропуск] делаешь, а какие ты грамоты к нам привозил от Андрея Шеина[3], когда первые наши люди видались с магистром в нашей вотчине, Ливонской земле!
Писан в убежище твоего государя князя Андрея Курбского[4], в нашей вотчине, в Ливонской земле, в городе Вольмере, в 7086 г., 12 сентября [12 сентября 1577 г.].
[1] Наместником и воеводой в Юрьеве (Тарту) Морозов был назначен в 1564 г.; в 1569 г. царь назначил его командовать «большим полком» при обратном отвоевании Изборска (Синбирский сб., стр. 23). В 1573 г. Морозов был казнен вместе с М. Воротынским и Н. Одоевским по обвинению в служебной оплошности во время военных действий с Крымом (там же, стр. 39).
[2] Участие Тетерина в захвате Изборска кн. А. Полубенским (с помощью обмана) отмечается Г. Штаденом; он сообщает о Тетерине: «в Русской земле у великого князя он был стрелецким головой; боясь опалы великого князя, он постригся в монахи и в камилавке явился к королю» (Штаден, ук. соч., стр. 94). В действительности, как мы знаем, Тетерин был пострижен в монахи по приказу царя и сам «сверг иноческое одеяние» (отсюда и «расстрига-богатырь»).
[3] Тимофей Тетерин участвовал в 1558 г. под командованием А. Шеина и Д. Адашева в завоевании русскими войсками Юрьева (Дерпта, Тарту). 25 июня 1558 г. он был послан Шеиным и Адашевым к Ивану Грозному, чтобы известить его, что «божьим милосердием город Юрьев взяли» (ПСРЛ, XIII, 304). В комментируемом послании царь, очевидно, сопоставляет почетную роль Тетерина в 1558 г. как вестника победы с его нынешней ролью изменника.
[4] Формально Тетерин не находился на службе у Курбского (ср. список служилых людей Курбского, сделанный Иванишевым в книге «Жизнь Курбского в Литве и на Волыни», т. I, стр. III–IV). Называя Курбского «государем» Тетерина, Грозный, видимо, имеет в виду их сходное положение как беглецов-изменников и вместе с тем разницу в ранге между «расстригой-богатырем» и князем.
<…> мы, великий государь, царь и великий князь Иван Васильевич всея Руси самодержец, Стефану, Божиею милостью великому государю, королю Польскому и великому князю Литовскому, Русскому, Прусскому, Жмудскому, Мазовецкому, князю Семиградскому[1].
Мы твою грамоту прочли и хорошо поняли – ты широко разверз свои высокомерные уста для оскорбления христианства. А таких укоров и хвастовства мы не слыхали ни от турецкого султана, ни от императора, ни от иных государей. А в той земле, в которой ты был, и в тех землях тебе самому лучше известно, нигде не бывало, чтобы государь государю писал так, как ты к нам писал. А жил ты в державе басурманской[2], а вера латинская – полухристианство, а паны твои держатся иконоборческой лютеранской ереси. А ныне мы слышим, что в твоей земле явно устанавливается вера арианская[3], а где арианская вера, там имени Христа быть не может, потому что Арий имени Христову истовый враг, а где ариева вера, тут уже Христос не нужен, и не подобает эту веру звать христианством и людей этих называть христианами, и о христианской крови тем людям нечего беспокоиться. Мы же, смиренные, во Христа крестились, во Христа облеклись, во Христа веруем, в смерти его обретаем крещение, а христианам по Христовым заповедям подобает терпеть беды.
