Послания к Фессалоникийцам полностью

В эпоху постпятидесятницы все Божьи дети получают Духа Святого, и поэтому все могут «пророчествовать» (Деян. 2:17 и дал.; ср. Чис. 11:29), то есть познавать и произносить план и волю Божью. Тем не менее в ранней церкви была группа людей, которых называли «пророками» и «пророчицами» в более узком смысле, например, Агав, Иуда и Сила, четыре дочери Филиппа и другие (Деян. 11:27–28; 21:10–11; 15:32; 21:8—9; напр. 1 Кор. 14:1 и дал.). В наши дни христиане–пятидесятники и харизматы считают, что Бог вновь дает дар пророчества Своей церкви таким же образом и в той же мере, что и в начале ее появления. Хотя это спорный вопрос, в нем имеются некоторые аспекты, с которыми все библейские христиане должны согласиться[125].

Поскольку мы признаем превосходство и самодостаточность Писания, мы, естественно, осознаем те огромные различия, которые отделяют времена Павла и современность: у нас есть законченный канон Писания — написанное Слово Божье. Поэтому естественно, что сегодня у нас нет Апостолов, равных Апостолам Христа, таких, как Петр, Иоанн и Павел, и нет пророков, равных библейским пророкам, будь то ветхозветные авторы или Иоанн, который назвал свою книгу (Откровение) «пророчеством» (Отк. 1:3; 22:7 и дал., 18—19). Иначе, если бы в нашей церкви сегодня имелись такие вдохновенные люди, нам бы пришлось прибавить их слова к Писанию и вся церковь должна была бы слушать их и повиноваться. Но нет, нам не трудно будет согласиться, что таких «Апостолов и пророков» — в том основном значении, как о них говорится на страницах Писания (а именно, как непогрешимые учителя, призванные для прямого откровения), — у нас сегодня нет. Павел обращается к ним (то есть к их учению) как к «основанию», на котором строится церковь (Еф. 2:20) и на которое никто не имеет права покушаться, прибавляя к нему или отнимая от него; ибо оно было положено раз и навсегда.

И все же, раз мы пришли к заключению об уникальности библейских пророков (и Апостолов), мы должны согласиться с тем, что сегодня существуют второстепенные и дополнительные виды пророческого дара и служения. Ибо Бог несомненно дает некоторым людям замечательную способность глубокого видения либо самого Писания и его значения, либо понимание его применения в современном мире. Бог также дает возможность понять Свою волю в отношении конкретных людей или конкретных ситуаций. Вполне правомерно назвать такое видение и такой дар «пророческим». Я лично считаю приемлемым употребление этих слов в качестве прилагательных («пророческие» дары и служения), чтобы сохранить существительные («пророк» и «пророчества») для вдохновленных библейских авторов. Я признаю, что Новый Завет не проводит таких тонких различий и называет оба типа людей «пророками». Тем не менее мы живем в иные времена, когда следовало бы четко обозначить это отличие, чтобы сохранить доктрину об уникальной богодухновенности Писания и избежать возможных недоразумений.