— На этот вопрос Вселенная тоже не любит давать ответ.
«Это всё из-за отжиманий. Из-за них, проклятых. Но разве это честно? Каких-то двести отжиманий — и...» Она провалилась во тьму.
Ментал казался необыкновенно чётким, похожим на реальный мир. Он всегда такой, когда входишь в эту реальность вместе с Олегом. Ирина как-то объясняла, что мозг учителя, должно быть, гораздо более дисциплинирован, а импульсы его подсознания настолько сильные, что придают картинке устойчивость. Там, где остальные видели грубо нарисованную схемку или же расплывчатый сон, для Олега был лишь ещё один мир, во всём богатстве его причинно-следственных связей.
Сам Посланник появился не позже чем через пару секунд: вышел откуда-то из-за её спины, обогнул Избранную, точно столб, и, уже удаляясь, бросил короткое:
«Шевелись».
Они были в каком-то огромном здании, гулкие коридоры которого эхом отражали торопливые шаги. Виктория лишь краем глаза заметила причудливо переплетающиеся на стенах травяные узоры, как Олег уже широким шагом входил в необычайно торжественный зал.
Виктория поймала себя на том, что оглядывается с неподдельным любопытством. Амфитеатром разбегающиеся высокие кресла, плавно взмывающие стены, прозрачный купол из синеватого стекла, да нет, из хрусталя! А возле дальней стены — возвышение, на котором величаво расположился... Трон. Другого слова для этого изящного сооружения, точно вырезанного из подёрнутой дымкой небесной голубизны, было не подобрать.
Минутку. Трон? Ну, это уже смешно! Да в каком веке они живут, в конце концов!
Олег резко выдохнул, и Виктория перевела удивлённый взгляд на него. Посланник стоял перед жемчужно-голубым троном, и, хотя лицо его было спокойно, в нём чувствовалась... надломленность. Виктория удивилась. Что-то тут было... Минуточку, если это место программировал сам Олег, то может ли быть так, что на заданные им параметры наложились какие-то образы из подсознания? Воспоминания?
Посланник резко взмахнул рукой, Виктория уловила обрывки сжатых, точно электрические заряды, программ, промелькнувших в пространстве. Трон исчез, оставив лишь обычное, такое же как и сотни других, кресло. Резким взмахом головы указал на него девушке, и, когда та замешкалась, взял её под локоток и почти волоком дотащил до нужного места. Виктория шлёпнулось на ненавистное сиденье, гордо вскинув голову, и вновь вынуждена была прибегнуть к трюку с Серой Волчицей, чтобы не расплакаться или не наброситься на него с кулаками.
Олег посмотрел на это (даже сама Виктория была вынуждена признать — жалкое) зрелище, затем губы его скривила какая-то странная и очень невесёлая усмешка.
— Ничего. — Рука погладила собранные в конский хвост русые волосы. — Прорвёмся. В конце концов, какой у нас остался выбор?
И отвернулся, оставив её ловить отблески неожиданной, как солнечный лучик, ласки.
Остальные стали прибывать в тот же миг, как Посланник открыл допуск к этому месту. По одному, парами, группами в десятки и даже сотни человек, они вдруг материализовывались в голубоватых лучах света, с любопытством оглядывались, занимали места. При мысли о работе, потребовавшейся, чтобы организовать эту встречу, у Виктории начинала болеть голова. Вряд ли в истории планеты была ещё хоть одна международная конференция, на который были бы столь широко представлены все народы и группировки. Никакой дискриминации, ни по полу, ни по возрасту, ни по национальности. Если на то пошло, не все из явившихся были людьми. Виктория насчитала не менее десяти настоящих (то есть имеющих собственное обличье) собак, трёх шимпанзе, одну гориллу (самку). Пара дельфинов, касатка, тюлень, один очень старый тигр (единственный представитель кошачьих — остальные, должно быть, сочли эту мышиную возню ниже своего достоинства) и одна растерянная слониха. И у всех было право голоса.
Ау, расисты, ворчавшие по поводу цвета кожи, куда же вы делись? Вымерли, наверное. Как динозавры. Вообще, в ментале речь могла идти лишь о планетном происхождении. Землянин — значит, свой, к какому бы биологическому виду он (она, оно) ни принадлежал. Виктория подозревала, что к столь неожиданной терпимости приложил руку Олег. Сами бы homo sapiens дать гражданские права змеям не додумались.
Из людей немногие решились явиться в своих собственных обличьях. Трюк с заменой своего виртуального тела на образ кого-нибудь другого был освоен едва ли не самым первым. Вот и теперь Виктория заметила как минимум полсотни знаменитых актёров... некоторых в двух и даже в трёх экземплярах.
