Девушка открыла глаза, и весь Зал купался в голубоватых бликах, отражённых от её застывшей в жемчужной синеве фигуры. Осторожно, не торопясь, стала перепрограммировать свою оболочку, из снопа небесного сияния вновь превращаясь в человеческое существо.
— Вот. Примерно так.
Ли-старший улыбнулся своей странной, знающей улыбкой и медленно кивнул Ирине. Та, закатив глаза, движением руки отправила в его сторону схематически нарисованный значок 1$. Виктория поймала себя на том, что тоже улыбается. Движение чуть позади и справа — Олег расслаблял плечи, сбрасывая огромное, сковывающее его напряжение. Девушка почувствовала, как верхняя губа сама собой поднимается, обнажая зубы. Ах так? Рано радуешься, господин хороший.
Она вновь повернулась к потрясённо перешёптывающейся толпе.
— Сейчас была лишь маленькая демонстрация. Если нужно, я могу повторить то же самое в масштабах всей планеты. Если все согласятся, что это нужно.
Олег снова начал напрягаться. «Ага, всё верно. Отступление от твоего драгоценного плана. И только попробуй меня сейчас останови!»
Собравшиеся в зале быстро уловили странные интонации этого «если».
— Есть какие-то проблемы?
— Проблемы! — Она рассмеялась, и было в этом звуке что-то истерическое. — Ребята, вы что, не поняли? Безопасность всей планеты замыкается на одном, в крайнем случае, на нескольких избранных разумах. Вам что, нужно разжевать и объяснить, чем это может закончиться?
«Это Власть, — думала она, пытаясь сглотнуть тошнотворный комок в горле. — Пока они ещё не поняли, но это Власть с самой большой буквы, какую только можно себе представить. Я же буду держать под контролем всю ментальную сеть! А мне это на фиг не нужно».
Ментальный голос Олега плетью хлестнул по её напряжённым нервам:
«Девочка, если б тебе эта власть была „на фиг“ нужна, тебя бы никто сюда и близко не подпустил».
Серая Волчица вскинулась, больно наступив когтистой лапой ей на ногу, и Виктория, не обращая на поднявшийся в Зале гам, гордо вздёрнула подбородок.
«Плевать, куда меня подпускают, а куда нет. Это рабство. Я не хочу. Я достаточно побыла рабыней».
Олег повернулся к собравшимся и одарил их всех обаятельной улыбкой.
— Выдвинутое возражение не лишено оснований. Подумайте, возможно, имеет смысл подождать, пока подобной технике будут обучены другие наши операторы. Если, разумеется, к тому времени чужие всех их не утащат к себе... в рабство.
Виктория содрогнулась от этой скрытой, тщательно нацеленной угрозы. Если выбирать между добровольной службой своей планете и неясным, но однозначно малоприятным будущим, которое сулили чужие...
— Конечно, мы всегда можем предпочесть чужих с их понятиями о правах человека. Этот выбор у нас никто не отнимал, не правда ли?
Гад.
Рука поднялась, коснулась маленького шрама на виске. Она заткнулась. И села.
Олег повернулся к собранию.
— Придумать систему, обеспечивающую безопасность администраторов сети и исключающую возможность оказания на них давления извне, будет не так уж сложно. Сейчас вопрос о другом. Мы решаемся начать открытое, настоящее сопротивление захватчикам или мы продолжаем скулить о собственной беспомощности?
На мгновение в Зале повисла тишина. А затем купол содрогнулся от приветственных криков.
Виктория обречённо закрыла глаза. Так, против своей воли и незаметно для окружающих, была возведена на жемчужно-голубой трон первая королева Терры.
Виктория лежала неподвижно, пока он снимал с неё датчики. Не пошевелилась, когда он отступил на шаг, давая ей возможность встать. Даже не удосужилась пошевелиться, когда он прочистил горло.
— Так и будешь лежать здесь, предаваясь жалости к себе?
— Ты меня уничтожил. У-ни-что-жил. Отнял свободу, выбор, право самой определять свою жизнь.
Нет, гигантом мысли она не была. Но ситуацию, как всегда, прочитала безукоризненно.
— У таких, как ты, не бывает «своей жизни». Есть только «свой» мир и долг перед ним. Прими это.
— Ты что, и правда не понимаешь? — резко села, полыхнув голубыми глазами. — Теперь меня не оставят в покое! Не одни, так другие! На месте власти не может быть вакуума. Если я откажусь править, найдутся те, кто захочет делать это за меня! И сейчас, наверное, уже просчитывают, как бы половчее отодвинуть тебя в сторону...
Олег почувствовал, как губы дрогнули в довольной улыбке. Получилось! Как Избранная Виктория была ужасна. Но не безнадёжна. Нет, не безнадёжна.
— Ты лучше о другом подумай, — холодно перебил поток жалоб Посланник. — Из-за твоей дурацкой отсебятины мы не смогли протолкнуть осуществление плана «Объединение» сегодня. Пришлось отложить до следующего раза. Что это значит?
Она была сбита с толку. Олег вздохнул.
— Это значит, что мы дали чужим время среагировать.
Голубые глаза широко распахнулись.
— То есть они знают?
Ну и дура!
— Разумеется, они знают. Разве такое представление можно было пропустить? Теперь с минуты на минуту нанесут ответный удар.
— Боже мой!
