Леек криво улыбнулся, прикидывая, как выйти из положения. Не объяснять же, что Посланникам любовь строго противопоказана...
Раджанин Тао, помимо воинского искусства и абсолютной преданности, был ещё знаменит своим пристрастием к философии. Пойти не от простого перечисления политических последствий, а через пространные рассуждения? Пожалуй, на этом можно сыграть... или, по крайней мере, отвлечь обеспокоенного родителя, защищающего несравненное дитятко, и не дать ему сгоряча прибить своего лучшего союзника. А может, жутко оскорбиться и заявить, что у него тоже есть представления о чести? Не-е... Не то чтобы Раджанин из Раджанинов не поверил в то, что у безродного может быть честь. Скорее старый тигр не поверит, что честь имеется у одного конкретного Леека. За прошедшие шесть лет они неплохо друг друга узнали. Значит, философия. В некотором роде.
— Позвольте мне немного порассуждать вслух на тему общества и положения в нём отдельно взятых личностей. Люди на Данаи живут не простой анархичной толпой. Они связаны между собой в сложно организованное, упорядоченное целое, включающее в себя как отдельных индивидов, так и отдельные общности, объединённые разнообразными связями и взаимоотношениями. Другими словами, сообщество людей — это целостная, динамическая, самоуправляемая система.
— Самоуправляемая? — блеснул иронией Тао.
— В определённом смысле. Вы же не будете отрицать, что и правитель подчиняется жёстким правилам? Причём даже в большей степени, чем любой другой человек?
Лицо Тигра Песков казалось высеченным из камня. Но длинный кинжал из его ладони исчез, взгляд приобрёл осмысленность.
— Продолжайте.
— Если попытаться разложить человеческое общество по полочкам и проанализировать его... то вряд ли получится что-нибудь путное. Однако нетрудно заметить, что отдельные совокупности людей в этом обществе... как бы это сказать... разделены. Люди неравны друг другу по положению, происхождению, материальным возможностям, статусу, наконец...
— Статусу?
— Не будем играть словами. Допустим также, что люди могут менять своё положение, переходя из одной группы в другую. Менять своё социальное положение. Назовём это социальной мобильностью.
— Ах вот как?
Леек продолжал говорить предельно серьёзным тоном.
— Существует горизонтальная социальная мобильность — переход в группу, расположенную на том же самом уровне. Здесь всё довольно просто. А вот при вертикальной мобильности перемещение происходит из одного социального пласта в другой.
— Вы бредите, молодой человек, — бросил Тао. Леек и это пропустил мимо ушей.
— Признаю, в кастовом обществе вертикальная мобильность... затруднена. Однако если вы считаете, что её нет, то просто не умеете смотреть. Да, ребёнок, рождённый в низшей касте, скорее всего, не сможет подняться на самый верх. Но вот группа, к которой он принадлежит...
В глазах старого воина вспыхнул неожиданный интерес. Философ всё-таки остаётся философом...
— На протяжении каких-то двух поколений клан, занимающий низкое положение, может завоевать себе путь наверх, кровью и доблестью или же интригами и хитростью пробиться к более высокому положению. Точно так же высокопоставленная семья может так себя опозорить, что будет лишена всех привилегий и станет объектом всеобщего презрения. Мне бы не хотелось углубляться сейчас в дебри философии и теологии, так что отбросим такие вопросы, как душа и заслуженная ею карма, а попробуем рассмотреть всё это с примитивной биологической точки зрения. И знаете, если смотреть на это через призму линий крови и передающихся по наследству магических даров, такая система... имеет смысл. Если поднимается не один человек, а вся генетическая линия в целом, то это позволяет, исключая случайные мутации, отбирать лишь самые лучшие, самые устойчивые наследственные качества. Кроме того, вместе с семьёй, помимо крови, приходят ценности, традиции, способы воспитания — что тоже немаловажно. Не говоря уже о том, что группа по определению сильнее, чем просто сборище индивидов. Так что, учитывая постоянную опасность мутагенных катастроф, которые приносят с собой периодические Набеги, Данаи демонстрирует удивительно разумную и устойчивую систему, согласно которой самая чистая, самая ценная генетическая линия не может быть запятнана опасной, таящей в себе неизвестно какие сюрпризы кровью безродного выскочки.
Леек усмехнулся, не разжимая губ. Всё это звучало действительно убедительно, если бы он не знал, сколь аморфны и непредсказуемы попытки манипулировать генофондом. Ну да ладно. Не в генофонде же тут дело...
