— Для танков — хоть сейчас. Не стоит говорить о какой-либо материи. Лучше ска-зать, что танки направляются для усовершенствования брони. Загнать их на железнодо-рожные платформы и где-нибудь в укромном местечке, прямо на платформе, я надену на них эту материю. В день могу одевать по несколько составов, примерно сто пятьдесят танков. И еще, Александр Васильевич, можете забрать от меня академиков. Они все равно ничего не понимают и вертятся здесь балластом. Все сотрудники лаборатории могут быть свободны, они мне больше не нужны, все я сделаю сам.
— Вот даже как… — Бортовой задумался.
— Я вас понимаю, Александр Васильевич, но они мне действительно не нужны. Если хотите — пусть ошиваются от нечего делать.
— Нет, зачем же, — он тяжело вздохнул, — я распоряжусь, их сегодня же увезут. Так даже лучше, меньше вопросов будет у новых солдат и офицеров. Если что — звоните, встретимся уже только после того, как поймаем шпионов, а скорее всего предателей. Пока и до встречи.
Бортовой крепко пожал руку Михайлову и вышел.
Сержант Сорокин, как и еще два солдата с его экипажа, получил увольнение. Подкинули и немного денег, по пять тысяч каждому, видимо за стресс, полученный в танке на испытаниях.
Когда начали рваться снаряды, все они попрощались с жизнью. Легко ли сказать, а труднее пережить, когда танк почти в упор начинают расстреливать из орудия. Грохот стоял неимоверный, но шлемофоны спасали уши от шумовых, взрывных перегрузок. Со-рокин дрожал от страха, как осиновый лист на ветру, хотелось спрятаться, залезть куда-нибудь, но куда спрячешься в танке. Когда все стихло и по броне постучали, их поблед-невший лейтенант открыл люк. Живы, слава Богу, все живы. Еще долго солдаты приходили в себя, в свое нормальное состояние.
А сейчас он радовался, но не тому, что пережил испытание, а своей увольнитель-ной. Есть немного денег и адресок, где можно приятно провести время. Надо было снача-ла позвонить — вдруг там занято и дверь не откроют. Но Сорокин не думал об этом, хоть и втолковывал ему дембель, что позвонить обязательно надо.
И он позвонил, только прямо в квартиру.
Светлана проснулась сегодня рано, часов в одиннадцать. Ночь прошла спокойно, без клиентов. Лишь вечерком заглянул один на пару часиков, и она выспалась. Помылась, почистила зубы и заварила крепкий чай — с утра не пила кофе и практически ничего не ела, не ее время. С удовольствием потягивала крепкий чай с молоком и ни о чем не дума-ла, не строила планов. И вдруг звонок…
«Кого это еще черт принес», — выругалась она и пошла открывать. Так рано кли-енты не приходили, могли, конечно, заглянуть «старые», но это бывало по утрам редко.
— Ой, солдатик, — удивилась она, открыв дверь. — Тебе чего?
Он замялся, не зная, что и сказать, увидев короткометражный халатик на голом теле. Адреналин уже попер в тело, туманя мозги и суша рот.
— От… отдохнуть бы…
— А-а, — улыбнулась Светлана, — это можно. А денежки у тебя есть? — Он так и не смог ответить, лишь закивал головой. — Тогда заходи.
Она отодвинулась немного, пропуская солдата, захлопнула дверь и почувствовала запах казармы, запах гуталина, кожи и, возможно, чего-то еще.
— Раздевайся, — ткнула она рукой на вешалку в коридоре, и пока он снимал ши-нельку, не стесняясь, разглядывала его. — Выпьешь чаю с мороза или сразу примешь душ? — Спросила Светлана с улыбкой, слегка выставляя напоказ ножку.
— Душ, — словно зомбированный ответил он.
— У нас правила — денежки вперед.
Сорокин достал все пять тысяч рублей.
— О-о, часика на полтора всего. Ладно, иди — мойся.
Пока сержант мылся, Светлана навела несколько штрихов на лице, сняла трусики и надела ажурные чулки. «А может не стоит — кончит прямо на них, и так сперма прямо из глаз брызжет», — подумала она, но все-таки снимать не стала. Он вышел из ванной.
— Как зовут тебя, служивый?
— Сержант Сорокин… Сергей, — поправился он.
Как им вдалбливают эту муштру, имя свое и то не сразу вспоминают, подумала она.
— А меня Светлана, вот и познакомились. Э-э, да ты совсем нетерпеливый, — улыбнулась она лукаво, глядя, как начинает подниматься полотенце на бедрах. — Тогда пошли быстрее.
В спальне он накинулся на нее сразу и Светлана поняла, что не сможет, не сумеет и не успеет надеть презерватив. Он, словно танк, пер напролом и кончил сразу же, как вошел.
— Вообще-то у нас не принято, Сереженька, заниматься сексом без презерватива. Иногда можно и это, но стоит все гораздо дороже. Надеюсь, ты чистый?
Сорокин ничего не ответил и, только тяжело дыша, осматривал ее уже по-другому. Около тридцати лет Светлана сохранила все формы юности и для Сергея, не ви-девшего много времени женщин даже в одежде, казалась красавицей. Он выпустил пар и теперь мог хоть что-то соображать, адреналин не стоял комком в горле, а разливался же-ланием по всему телу, концентрируясь в положенном месте. Она поняла, что он хочет ее еще и не стала отказывать солдату в удовольствии. Взяв его в ладонь, чувствовала, как он наливается новой силой, ползет по руке и направила точным движением в нужное русло.
