Через пятнадцать минут они вернулись на кухню, Светлана налила чай и видела, как повеселел Сергей. Теперь и он мог общаться с ней на родном языке. Сделав несколько жадных глотков, он разомлел и вовсе, особенно после того, как его похвалили, что в по-стели он очень хорош.
— Вот смотрю я на тебя, служивый, и не пойму — откуда ты мой адресок узнал.
— Кореш один в части дал, бывал он у тебя.
— А-а, — поняла Светлана, — Димочка адресок подкинул, хороший парниша. Но он не танкист, как ты, и вообще здесь танковых частей поблизости нет, насколько мне из-вестно. И в увольнение на неделе солдат обычно не отпускают, — продолжала развивать свою мысль Светлана. — Деру дал что ли, так ты не боись, никто тебя здесь не сдаст.
— Какого деру, что ты несешь — в командировке я здесь.
— Солдат и в командировке — это что-то новенькое, — подзадоривала его Светлана.
— Да точно, вместе с экипажем и танком направили.
— Ох, и свистишь ты, Сереженька, в командировку отправили, танчик в портфель положили, передай, мол, кому надо. Да ладно, не лезу я в ваши секреты, ты же по-другому поводу здесь или тоже на танке приехал? — Все-таки не упускала мысли путана, подзадоривая его разговориться.
— У тебя все хихоньки, а я, правда, здесь вместе с экипажем. Что-то там с нашей броней сделали, вот и проводили мы испытания, за них и увольнение и денег немного подкинули, — оправдывался Сергей.
Это уже очень заинтересовало Светлану, и она подумывала, а не перейти ли с чая на водку, благо бутылка имелась в холодильнике, осталась от одного клиента почти пол-ная. Но решила не сбивать с мысли, пусть выложит пока все сам, а потом можно и догнать водочкой, так сказать, отшлифовать.
— Испытания, — она намеренно покривила ротиком, — я ничего в этом не понимаю. Плиты бетонные, что ли танком сбивали?
Сорокин расхохотался от души.
— Какие плиты, Света? Из орудия в нас прямой наводкой палили.
— Ой, — взвизгнула она, — это страшно, наверное, я бы описалась со страху. — Свое-образно, но умело поддерживала она разговор, не давала уйти в сторону.
— А то… Мы и сами чуть не обоссались. Представь себе — из пушки палят, снаря-ды рвутся, грохот неимоверный, а танку ничего, стоит, как вкопанный. На броне даже царапин нет, словно не снарядами, а мячиками в него палили.
Светлана подсела к его ногам, лаская член, стала приговаривать:
— Какой хороший мальчик, натерпелся страху…
Сорокин хотел было уже рассмеяться вновь, но охватившее желание подавило смех. Он лишь откинулся на табурете немного назад к стене, иногда вздрагивал бедрами и ловил кайф.
— Ох, и прекрасный мальчик, — чмокнула его напоследок внизу Светлана. Да ты и сам ничего, — потрепала она его по щеке. — Останешься у меня? — И, видя, как он замеш-кался, продолжила: — Про деньги не беспокойся, я сегодня угощаю, сделаю себе выходной и проведу время с парнем, который мне нравится. А деньги что — разве можно все купить на деньги, настроение, например? — Она достала из холодильника водку. — Гуляем?
— Гуляем, — махнул рукой Сорокин.
Когда солдатик ушел вечером, Светлана приняла душ и легла на диван, закурила. Ее Эдуард не появлялся и не звонил уже дня три, значит сегодня-завтра позвонит. Он ни-когда не появлялся без звонка, видимо боялся нарваться на клиентов, да и просто так у дверей стоять не хотелось — все равно не откроет. Она ждала и радостно нервничала. На-конец-то может сообщить что-то важное, а главное срубить деньги. Бесплатно ублажая солдатика, она понимала, что получит за него кругленькую сумму и от этого старалась вдвойне.
Жизнь ее сложилась не просто, ох как не просто. Да и у кого она складывается гладко и радостно? На четвертом курсе «иняза» она заболела и многое пропустила. При-шлось догонять все предметы. Где-то получалось нормально, где-то с трудом, но получа-лось. А вот один из предметов не давался ей никак. Их было двое на курсе, которых всегда пытался завалить на зачетах и экзаменах этот сальный Боровок. Они так и прозвали его — Боровок за особо лоснящуюся жирную кожу и свисающее с ремня пузцо, хоть ему и было тогда чуть более тридцати.
Самые красивые девчонки на курсе — фигура, длинные ножки, лицо — все просто прелесть. А от Ирины он вообще млел, млел от ее голубых глаз, покрывался потом, лос-нился от этого и становился еще более противным и мерзким. У Ирины все обошлось, за-нималась она усердно и даже получила красный диплом. Но, все же, он подговнял и ей — после института звонил работодателям и «рекомендовал» ее, как одну из самых плохих своих бывших студенток. С Ириной Светлана не виделась давно и только слышала от ко-го-то, что она так и не устроилась по специальности, работала секретарем в какой-то строительной фирме.
